Чтобы не наделать никаких ошибок, господин Леман пошел к раздевалкам справа от себя, там он переодевался, когда был здесь в последний (первый и единственный) раз. Мужские раздевалки можно было идентифицировать по большой пиктограмме и условному синему цвету, это было хорошо, потому что господин Леман очень боялся случайно попасть в женскую раздевалку, там его могли обвинить в злостном вуайеризме, такая перспектива вдруг промелькнула в его сознании подобно кошмарному сну, и по коже пробежали мурашки. Поэтому он направился в мужскую раздевалку, предусмотрительно присоединившись к другим мужчинам, которые тоже туда направлялись, и испытал удовольствие оттого, что самое трудное препятствие он уже преодолел. Затем господин Леман воспользовался одной из кабинок, он еще в семидесятые годы придерживался мнения, что освобождающее действие демонстрации своего голого тела непомерно преувеличивают, и надел плавки. Это были так называемые купальные шорты, так они назывались в «Карштадте» на Херманплац, он купил их по настоянию Биргит, жуткий предмет с пестрым рисунком, от которого кружилась голова, он купил их только потому, что другие модели, имевшиеся тогда в «Карштадте» на Херманплац, были еще хуже, тогда в Нойкёлльне была такая мода, подумал господин Леман и влез в это ужасное текстильное изделие, которое теперь, когда господин Леман приближался к своему тридцатилетию, сзади несколько натянулось. Потом он бросил на плечо полотенце, взял висячий замок в правую, а одежду с обувью в левую руку, вышел из кабинки, нашел не без труда пустую камеру хранения, бросил туда все, кроме полотенца, запер ячейку на висячий замок и вышел из раздевалки на свежий воздух.

И господин Леман действительно ощутил в себе какую-то свежесть, пробираясь босиком через сутолоку и чувствуя теплые камни под босыми ногами. Теперь ему даже нравилось, что вокруг было так много народу, нравилась эта суета, в ней он чувствовал себя незаметным. В толпе абсолютно никого не интересовало, что плавки ему малы, а его кожа – белее рыбьего живота, за исключением кожи на руках и кожи лица. Здесь никому нет до этого дела, думал господин Леман, тут просто невозможно хоть чем-то привлечь хоть чье-то внимание, думал он, его беспокоило только, что подумает Катрин, прекрасная повариха из «Базара», если увидит его сейчас. К тому же было непонятно, где ее вообще искать. Он огляделся в поисках часов, и, когда их обнаружил, они показали ему, что было только полшестого, стало быть, он мог исходить из предположения, что она еще не пришла. Это хорошо, так я могу немного расплаваться, это меня освежит, это полезно для здоровья, подумал он слегка растерянно и прошел через ванну для мытья ног к спортивному бассейну. Спортивный бассейн, думал господин Леман, спортивный бассейн, господин Леман стоял на краю этого бассейна и беспомощно озирался. Странное название – «спортивный бассейн», он хорошо знал названия разных бассейнов, он запомнил их еще с того раза, когда Биргит ему все объяснила, она вообще постоянно говорила про спортивный бассейн и повторяла, что лично она будет плавать только в спортивном бассейне. Тут, конечно, все вполне спортивно, думал господин Леман, задумчиво разглядывая людей в мутной воде, в это время по трансляции объявили, что Штефан, три года, разыскивает маму и что курить на всей территории бассейнов не разрешается. За его спиной и повсюду вокруг спортивного бассейна на полотенцах лежали и сидели толпы народа, многие расположились на ярусах каменной трибуны, но еще больше людей было в воде, и все они старались придать своим движениям какую-то осмысленность. Среди них были настоящие спортсмены, серьезные атлеты, по крайней мере они так выглядели, эти настолько аутично пропахивали воду в своих специальных очках и шапочках, что им, как сразу заметил господин Леман, не приходилось ни от кого увертываться, наоборот, все остальные пловцы уступали им дорогу, некоторым из этих остальных пловцов удавалось в свою очередь успешно прокладывать зигзагообразный курс, в то время как подавляющее большинство, в основном плавающие брассом, мучительно пытались избежать столкновений, они без конца пугались, сворачивали, бросались из стороны в сторону, отныривали, замирали на месте… Ситуацию усугубляли разные проказники, дети и молодые турки, которые без устали прыгали в воду с края бассейна, вылезали и снова прыгали, при этом они визжали, толкались и создавали полный хаос. Они-то и были настоящими хозяевами положения, всем остальным обитателям бассейна рано или поздно приходилось пересекать зону их прыжков, и все, в этом господин Леман был уверен, боялись, что им на голову свалится визжащая «бомбочка». Господин Леман обрадовался, что ему вспомнилось это слово – «бомбочка», он его уже давно не слышал и не вспоминал, оно напомнило ему юношеские годы, как и все здесь напоминало ему его юношеские годы, и он решил начать плавание именно с такого прыжка в воду.

Но когда он подошел к краю бассейна, чтобы «бомбочкой» приступить к делу, то вдруг передумал. Это недостойно, подумал он, по трансляции как раз сообщали, что какой-то очередной карапуз ищет маму и что детям с приспособлениями для плавания нечего делать в спортивном бассейне; мне скоро тридцать, думал он, хотя это и не повод для кокетства и не основание называть меня господином Леманом, думал господин Леман, но ведь и «бомбочка» – это тоже не ответ, думал он, тут недолго и упасть на кого-нибудь, а потом его разобьет паралич, и это будет непоправимо, думал господин Леман. К тому же, попробовав воду кончиками пальцев, он убедился, что вода, несмотря на жару, была по-спортивному холодной, а господин Леман еще в детстве твердо усвоил основные правила купания, заключавшиеся в том, что в жаркую погоду охлаждаться нужно постепенно: нужно сначала смочить руки и ноги и лишь потом идти в воду; в тех правилах речь шла также о тяжелой пище и алкоголе, но об этом он предпочел сейчас не задумываться. Так или иначе, он выбрал самый разумный путь и полез в воду по одной из лесенок, которыми обычно пользовались только пенсионеры. Вода при медленном погружении оказалась не такой холодной, как он думал, он задержался только один раз, когда вода достигла гениталий. Оказавшись в воде, он быстро отплыл на несколько метров от прыгающих детей. Нужно проплыть по дорожке несколько раз, это пойдет мне на пользу, подумал господин Леман, лучше кролем, чем брассом, подумал он, это хорошо для спины, хотя полезнее всего для спины плавать на спине, это ясно, это ведь очевидно уже по названию, думал он, сосредоточенно гребя кролем, но вскоре он наглотался воды, наткнулся сразу на нескольких человек, потом кто-то пнул его, и господин Леман решил, что плавание – полное дерьмо. Он поплыл обратно к лесенке и выбрался из воды. Надо понимать свое место в мире и делать из этого правильные выводы, подумал он, вытираясь полотенцем. Он увидел, что большие часы показывали уже без двадцати шесть, пригладил назад мокрые волосы и отправился на поиски прекрасной поварихи.

Сначала он вернулся туда, откуда и пришел, – к входу, к раздевалкам. Там он постоял некоторое время в надежде увидеть, как она входит, и, когда освободилось место на одной из скамеек, откуда было удобно наблюдать за входом, он присел было туда, но выдержал только несколько минут. Во-первых, к нему постоянно подсаживались люди, они даже оттесняли его в сторону, просто чтобы дать ногам обсохнуть и надеть затем носки и обувь, а во-вторых, он постепенно осознал, как по-идиотски это будет выглядеть, если Катрин, он тихо бормотал это имя, просто чтобы его распробовать, если она войдет и увидит его здесь, будто маленького Франка, который ищет свою мамочку, думал он, сидя на идиотской скамейке для обувания. Тогда уж, подумал он злобно, можно сразу вешать на грудь табличку с надписью: «Я тут только ради тебя, жду как дурак». Поэтому он встал, чтобы прогуляться по территории, это придало бы его встрече с прекрасной поварихой оттенок случайности, мимолетности. «О, привет, классно, что ты тоже здесь» и так далее, именно так это должно произойти, думал он, равноправная встреча двух свободных посетителей одного общественного заведения, знакомство которых еще свежо и взаимные ожидания открыты для дальнейшего развития, думал он.

Кроме того, думал господин Леман, снова топая через ванну для мытья ног к бассейнам, по трансляции в это время объявляли, что маленький Марко, примерно двух лет, ищет свою маму и что не следует прыгать в бассейн с боковой стороны, кроме того, вполне возможно, что она уже где-то здесь, думал он, прогуливаясь вдоль спортивного бассейна и изучая погруженных в него людей, и тут он задумался, что она может надеть – бикини или закрытый купальник, при этом втайне он рассчитывал на закрытый купальник, потому что считал их гораздо более привлекательными и исходил из того, что ей, с ее не очень-то хрупкой фигурой, такой купальник пошел бы гораздо больше, чем бикини, которое он всегда считал каким-то недоразумением. Вполне может быть, что после работы она сразу поспешила сюда, думал он, сегодня ведь очень жарко и душно для сентября, всем хочется купаться, она могла прийти, пока я был в бассейне, думал господин Леман, разглядывая как можно незаметнее плоскую трибуну с валявшимися на ней людьми. Там было много женщин, загоравших с обнаженной грудью, это немного мешало ему разглядеть все как следует – он знал, как легко заслужить репутацию вуайериста, разыскивая кого-нибудь, если на глаза лезут сплошные женщины с обнаженной грудью, – кроме того, он постепенно узнавал все больше посетителей «Обвала», вообще– то, посетители и собутыльники присутствовали здесь в полном составе, некоторые уже начали узнавать его, поднимали руки в знак приветствия, даже махали ему, это было господину Леману более чем неприятно, ему вовсе не хотелось, чтобы его увидели в таком непрезентабельном виде.

Поэтому он пошел дальше, мимо запертого трехметрового трамплина, и перешел в район лягушатника и многоцелевого бассейна, хотя он полагал, что Катрин, прекрасная повариха, вряд ли стала бы плескаться в лягушатнике или в многоцелевом бассейне, однако насчет многоцелевого бассейна он не был уверен на сто процентов и поэтому пошел проверить. Вполне возможно, подумал господин Леман, что она предпочитает многоцелевой бассейн, хотя он не знал об этом бассейне ничего, кроме того, что он существует и имеет странное, бюрократическое название. Многоцелевой бассейн располагался слева, на возвышении, так что его невозможно было увидеть, если не пойти туда специально, и теперь господин Леман шел туда, балансируя между валявшимися на каменном полу семействами. Сам многоцелевой бассейн не располагал вокруг себя достаточным пространством для лежания, поскольку был окружен низкой стеной, а кому охота сидеть на шершавых бетонных плитах, подумал господин Леман. Здесь купались только озорники и пенсионеры, которые усложняли друг другу жизнь. На другом конце, за разделительным канатом, находился лягушатник, его можно было не осматривать, а за ним начинались лужайки, но там ее скорее всего нет, это как-то не в ее духе, подумал господин Леман.

Она не из тех, подумал господин Леман, проходя мимо большого несимметричного лягушатника по направлению к «гастрономии» и еще раз осматривая спортивный бассейн, не из тех, кто выдыхается, проплыв три метра, и заваливается загорать на лугу, подумал он, прошлепал через ванну для мытья ног и оказался прямо у «гастрономии», очереди стали уже короче, и он свернул направо, чтобы, с одной стороны, еще раз проверить ситуацию у входа и, с другой стороны, взять немного денег из штанов в камере хранения, потому что «гастрономия» показалась ему единственным местом, где он мог почувствовать себя в своей тарелке.

Вот это правильное решение, подумал господин Леман, входя в раздевалку, я оденусь и сяду где-нибудь с чашечкой кофе, тогда я смогу держать в поле зрения вход, не буду выглядеть в этих плавках как какой-то лопух из Нойкёлльна и к тому же смогу сказать ей, если ее увижу, подумал он, что я уже поплавал и вот решил тут выпить кофейку, – это просто гениально и к тому же чистая правда. Он так и сделал: оделся, глянул еще раз на вход, где ее, впрочем, по-прежнему не было видно, и встал в одну из гастрономических очередей.