– Так то Шёнеберг, – примирительным тоном сказал господин Леман. – В Кройцберге разве что травку курят.

– А весь этот спид, [10] – перекрикивал Эрвин музыку в стиле «бум-бум», господин Леман делал ее все громче и громче, – ты что думаешь, спид в Кройцберге никто не употребляет, не говоря уже о коксе, ты что думаешь, они тут ни у кого ничего не найдут, если проведут облаву?

Заведение все больше заполнялось людьми, требовавшими напитков, теперь даже Эрвин это заметил и начал работать. Но работа не мешала ему, к неудовольствию господина Лемана, продолжать свои словоизлияния, хотя и во фрагментарной форме:

– А все эти торчки… И эта новая штука, экстази… Все эти дизайнерские наркотики…

Господин Леман больше не слушал. По его мнению, единственная проблема Эрвина заключалась в том, что тот каждое утро читал «Шпигель» и слишком серьезно воспринимал прочитанное. На улице запахло грозой. Какие-то люди сегодня чудные, суетливые какие-то, подумал господин Леман. От расположенной по соседству пожарной станции донесся вой сирены, замерцали синие мигалки, поднялся ветер, он закружил на улице пыль и мусор и начал дергать маркизу.

– Эрвин, – перебил господин Леман своего шефа, который по-прежнему бормотал что-то про наркотики и про то, что скоро закроют все его бары, – Эрвин, я пойду уберу маркизу.

– Да-да, – прокричал Эрвин, который как раз налил себе первый за сегодня специальный бренди, как он его называл, – хорошая мысль. Ты просто клад, господин Леман! – Он поднял рюмку и выпил за здоровье господина Лемана.

Господин Леман принес с кухни длинную рукоятку и вышел наружу. Пока он закручивал маркизу внутрь, упали первые капли дождя, и люди, которых он в этот момент лишал крыши над головой, весело запротестовали. Потом полило как из ведра и все рванули в бар, кроме господина Лемана, который продолжал крутить рукоятку, и тех, кто, забившись под навес автобусной остановки, дружными криками подбадривал его. Когда господин Леман наконец закончил и вернулся в бар, он промок насквозь, и Эрвин сразу начал его опекать:

– Эх, парни… ты же не можешь так работать. Ты же весь размок. Сейчас я принесу тебе сверху футболку. – После развода с женой Эрвин жил практически прямо над «Обвалом», поэтому это был единственный бар, в котором он сам работал. Специальный бренди пошел ему на пользу, теперь Эрвин выглядел менее напряженным. – Сначала выпей немного. – Он взялся за бутылку со специальным бренди, на которой значилось его имя.

Господин Леман, поблагодарив, отказался от шнапса, но футболку взять согласился, потому что в его планы не входило простудиться из-за Эрвиновой маркизы. Теперь бар был набит под завязку, люди проталкивались мимо друг друга, пахло потом и мокрой одеждой. Царило приподнятое настроение, бегство от дождя стало общим для всех приключением, это и подняло всем настроение, народ налегал на выпивку со страшной силой. Господин Леман не имел ничего против этого. Он любил работать за стойкой, когда заведение было заполнено народом. Ему нравилась эта суета и быстрая работа, это лучше, чем зависать тут без дела, подумал он даже; люди по другую сторону стойки толкались, выкрикивая свои желания или просто умоляюще глядя на него, некоторые лезли без очереди, другие махали купюрами из второго ряда, все они стремились привлечь его внимание, а он хорошо умел определять, чья сейчас очередь, а кто лезет вперед. Он вообще хорошо работал, все его движения были ловкими и быстрыми, такая скорость была доступна далеко не каждому бармену, он открывал бутылки, смешивал винные коктейли, в зависимости от степени знакомства и симпатии более или менее щедро разливал по рюмкам шнапс, подсчитывал, получал деньги, здоровался с друзьями и знакомыми, наливал некоторым из них бесплатно и чувствовал себя отлично.

Через некоторое время вернулся Эрвин, теперь он тоже чувствовал себя отлично. Его лицо розовело, он ухмыльнулся и сунул господину Леману скомканную футболку.

– Иди-ка переоденься на кухне, я уж тут справлюсь, – сказал он великодушно.

Господин Леман был не совсем в этом уверен, но в принципе его это могло и не волновать. Это же было заведение Эрвина. На кухне рядом с большим ведром для пустой посуды лежала купюра в двадцать марок. Это был общеизвестный и всеми высмеиваемый метод Эрвина проверять честность своих сотрудников. Господин Леман сунул купюру в карман и снял мокрую футболку. На новой футболке, пожертвованной Эрвином, имелась надпись: «Штутгарт – чемпион Германии 1983/84». От Эрвина можно ожидать чего угодно, подумал господин Леман.

Когда он вернулся за стойку, Эрвин как раз наливал себе еще бренди, а на другой стороне положение было совершенно бедственным.

– А тебе идет, – крикнул его шеф и показал большой палец, этот жест был господину Леману неприятен.

– Послушай, Эрвин, – сказал он, – я тут нашел на кухне двадцать марок, наверное, это мои? Кажется, я недавно потерял двадцать марок.

– Двадцать марок? – с невинным видом переспросил Эрвин и вытащил свой кошелек. – Погоди-ка, нет, наверное, это я их там оставил. Тут не хватает.

– Рядом с ведром?

– Да, то есть нет, они, наверное, упали.

– А что ты делал на кухне с купюрой в двадцать марок, Эрвин? Нюхал кокаин?

– Да что ты несешь… Это мои деньги, честно.

– Ты что, серьезно, Эрвин? Вообще-то их надо отдать Сильвио и Штефану. Они же здесь до нас работали.

– Нет, нет, – Эрвин всерьез забеспокоился, – я уверен, это мои деньги.

– Может быть, оставим их здесь на депоненте, пока я не спрошу тех двоих.

– Я сам позабочусь об этом, – сказал Эрвин и схватил купюру, – я сам.

Господин Леман потерял интерес к этому бреду и посвятил себя посетителям. Снаружи разразилась мощная гроза с громом, молнией и всем, что к этому прилагается. В «Обвале» по-прежнему царило приподнятое настроение, люди с любопытством смотрели из окон на улицу, из динамиков по-прежнему раздавался однообразный долбеж в стиле «бум-бум», господин Леман поставил его на автореверс. Никто не заходил и не выходил, и ощущение того, что делать-то больше и нечего, кроме как сидеть здесь и налегать на выпивку, оказывало на всех раскрепощающее действие. Похоже на неожиданный выходной, только наоборот, думал господин Леман, спускаясь в подвал за ящиками с пивом.