Они зажгли масляную лампу, укрыли Рэйчел мягким одеялом и вышли, бормоча бесконечные «благослови», от которых у нее уже звенело в ушах.

А ведь Люк почти с ней согласился. Он вовсе не был похож на святого, хотя все вокруг были ослеплены его знаменитой харизмой. Он использовал других в своих интересах, умело манипулировал ими, и по какой-то причине вовсе не скрывал от Рэйчел своего истинного лица. Возможно, он догадывался, что она никогда не поверит в то, что он именно тот, за кого себя выдает.

Чтоб его черти побрали, и зачем только он к ней прикасался? Она не любила, когда к ней прикасались чужие руки. В общем-то, у нее не было возможности привыкнуть к такому виду изъявления чувств — в детстве ее никто не обнимал, не ласкал, не прижимал к груди и не уверял, что ей нечего бояться, что все будет хорошо.

Прикосновение несло с собой боль. Стыд. Осуждение и гнев. Хотя в комнате было тепло, Рэйчел вдруг пробрала холодная дрожь, а вместе с ней вернулись ненужные воспоминания. Вот мать кричит на нее и больно выворачивает руку. Побледневший отчим молчит и виновато отводит глаза от драмы, которая разыгралась у него на глазах. Все делается к лучшему, всегда твердила себе Рэйчел. Ее отослали из дома в тринадцать лет, и она уже никогда не вернулась обратно. У нее не было дома. Но даже первые тринадцать лет жизни она прожила на поле битвы, а не в раю.

Когда она была одна — вот это был истинный рай. Но из-за алчности Стеллы она лишилась и такой малости.

Ей не нравилось, что Люк к ней прикасался, но она не могла об этом забыть. Вот его руки накрывают ее ладони, такие маленькие, что они полностью скрываются в его руках. Сильные запястья обвиты шипами из терновника. Ощущение его тела, когда она потеряла равновесие и упала ему на колени, сплетение костей, плоти и мускулов, тепло и сила — все это страшно ее смущало и тревожило. И близость его рта.

Она не любила, когда к ней прикасались чужие руки.

А еще ей не нравилось, какими глазами он на нее глядел. В них не было ничего от того милосердного сострадания, каким он одаривал толпы людей. Его ясные серо-голубые глаза следили за ней с зоркостью хищника. Несмотря на то, что он вел себя смирно, почти не двигался, она ни на минуту не забывала, насколько он опасен. Он отобрал у Рэйчел все — мать, деньги, даже видимость того, что у Стеллы сохранилось хоть какое-то чувство к дочери. И он отберет еще больше, если сможет. Он уничтожит ее без зазрения совести. Но только в том случае, если Рэйчел проявит слабость.

Она лежала в полутемной комнате, освещаемой лишь тусклым светом масляной лампы, а в душе ее бурлили ярость, страх и смущение. Горло все еще болело, но не так сильно, как раньше, когда она могла выдавить из себя только хрип. Тело ныло, но головная боль уменьшилась до пульсирующей боли в затылке.

Однако ее тревожило что-то еще. После всех этих лекарств и странных манипуляций с ее телом в ней осталось странное чувство беспокойства. Кожу пощипывало, груди набухли и стали чувствительными, губы саднили.

Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на странных ощущениях, и в голову вдруг полезли ненавистные эротические картины. Сплетенные тела, касание рук, губ, разметавшиеся волосы, и сила, и медленный, чувственный жар, грозящий поглотить ее в пламени пожара.

Она услышала приглушенный звук протеста и поняла, что он исходит из ее больного горла. В голове кружились хороводом неясные образы, отрывочные воспоминания, которые тревожили и будоражили Рэйчел, она стремилась ухватиться за что-то определенное, понятное, чтобы вынырнуть из серого тумана.

Но ничего не получалось. Ни одного ясного образа — только отзвуки и обрывки ощущений, заставлявшие ее тело сжиматься от страха и отвращения.

Боже Всемогущий, что же он с ней сотворил?

Люк закрыл за собой дверь, отгородившись от любопытных глаз, и посмотрел на стену, где были установлены камеры наблюдения. Казалось, все шло своим чередом. Группа новых последователей, заканчивавших двухмесячное обучение, покорно приступила к своим обязанностям.

Рэйчел Коннери вовсе не выглядела покорной. Она сидела на узкой кровати, безмолвно уставясь в пространство и прижав пальцы к губам. Ногти у нее были короткими, обгрызенными почти до основания. Она удивленно касалась губ, и Люк вдруг возбудился. Рэйчел не знала, что он делал с ее ртом. И что он, несомненно, повторит в ближайшем будущем, на этот раз, с ее участием… во всяком случае, она будет тогда в полном сознании.

Девушка улеглась на узкую кровать, и он застонал. Она чертовски отвлекала его от насущных дел. Он выключил экран и бросил взгляд на остальные мониторы.

Группа Старейшин собралась в одной из малых комнат для медитаций. Он заметил среди них и Бобби Рэя. Странно, подумал Люк, и пригляделся поближе. Жаль, что в свое время он не догадался также установить и подслушивающие устройства.

Деловито обсуждая будущее Братства Бытия, Старейшины выглядели спокойными и безобидными.

Значит, все в порядке и ему не о чем беспокоиться?