Шрифт:
— Верь мне, Рэйчел, — прошептал он в сумраке ночи. — Ты узнаешь это сама.
Глава седьмая
Она семенила следом за ним, словно послушная жена мусульманина, но Люк не дал себя провести. Рэйчел не была послушной, да и на роль жены не подходила. Хорошо, что он привык всегда быть начеку, иначе не успел бы оглянуться, как получил бы нож в спину от вздорной девицы.
Нельзя сказать, чтобы Рэйчел вела себя вызывающе. Там, где он вырос, недовольство и разница во мнениях решались очень просто — с помощью кулаков и оружия, причем, чем слабей был противник, тем больше наносимый ущерб.
Он часто задавался вопросом, какой бы человек из него получился, если бы все сложилось иначе. Его мать забеременела в восемнадцать лет, подпав под чары странствующего проповедника — чернявого красавца с голубыми глазами, перед которым падали ниц крепкие мужики, а солидные женщины охотно опрокидивались на спину. Возможно, он никогда бы этого не узнал, но Джексон Берделл получал огромное удовольствие, рассказывая Люку о том, что никакой он ему не сын, а обычный ублюдок, от которого мать не захотела вовремя избавиться то ли из упрямства, то ли по глупости.
Вот он и пошел по тропинке, протоптанной дорогим папочкой. Черт, он даже не знал, как того зовут, только слышал, что несколько лет спустя его убил ревнивый муж какой-то бабенки. Когда об этом узнала мать Люка, она, наконец-то, согласилась выйти замуж за Джексона Берделла. Совершив тем самым величайшую ошибку в своей жизни.
Вскоре она и сама это поняла. День за днем, год за годом ей пришлось расплачиваться за все свои ошибки, пока она не положила этому конец, повесившись в старом амбаре. И оставив Люка один на один с увесистыми кулаками вечно пьяного Джексона Берделла.
Люк думал, что нет на земле места хуже, чем южная Алабама. Как же он заблуждался! Жители Коффин Гроува были сродни обитателям чикагских трущоб, к тому же у них было много общего со спесивыми богачами из окружения Стеллы и Рэйчел Коннери. Похотливая Стелла и ее хладнокровная дочь. Никогда в жизни он не встречал женщин, столь различных по характеру. Стелла добивалась того, чего хотела, пуская в ход ложь и обман, беззастенчиво обольщая словами, телом и деньгами. Рэйчел пыталась отвоевать то, что она считала своим по праву. Но на этот раз она проиграет. Интересно, как часто она проигрывала? И сколько при этом потеряла?
Он провел ее позади здания к восточному входу в комнату для медитаций, из которой можно было пройти в его личные покои. Он остановился возле двери и посмотрел на Рэйчел. Было очень темно — луна скрылась за облаками, которые проносились по звездному небу, словно стая черных ворон.
— Кто-нибудь видел, как ты вышла в сад? — спросил он. — Знает ли кто-нибудь, где ты сейчас находишься?
Она покачала головой.
— Ни одна душа. Похоже, что твои ученики заняты своими делами. Я вижу их только тогда, когда они сами меня ищут.
— У каждого из них есть свои обязанности.
— Ну что же, можешь меня убить, а затем избавиться от тела — и концы в воду, — сухо заметила Рэйчел.
Он прислонился к двери, не спуская глаз с девушки.
— А зачем мне это делать?
— Потому что я доставляю массу хлопот.
— Не так много, как бы тебе хотелось, — заметил Люк, зная, что его слова разозлят Рэйчел. — Мы отличаемся большой терпимостью — можно найти выход из любой затруднительной ситуации, если подойти к решению проблемы со знанием дела.
— Затруднительная ситуация. Ну, просто в самую точку! — в ее голосе прозвучали странные нотки, заставившие Люка внимательней прислушаться к ее словам. Она говорила с легкой горечью, которая вряд ли относилась к нынешним событиям. — Боюсь, это моя извечная привычка — находиться там, где я не нужна, и причинять одни неприятности.
— А ты явилась сюда, чтобы причинить неприятности?
— Конечно! Это тебя удивляет?
— Нисколько, — сказал он и отстранился от двери, заставив Рэйчел испуганно отпрянуть назад. — Но кто сказал, что ты здесь не нужна?
Он постарался, чтобы вопрос прозвучал несколько двусмысленно. Всего лишь чуть-чуть, просто чтобы заставить ее теряться в догадках. Ему нравилось наблюдать за тем, как она нервничает.
Кроме того, кто-нибудь мог подслушать их разговор. Люк не хотел, чтобы его поступки были понятны окружающим. Он ловко пользовался своей властью над людьми, а сущность его харизматичного влияния во многом зависела от манеры поведения. Он мог добиться желаемой реакции почти ото всех, кто встречался на его жизненном пути.