'Перевертыш. Выбрать? Да. Нет.'

'Да'

Надпись мигнула, сменившись списком доступных тотемом. Костян потер руки:

– Ну что, выбернем тотем немножечко?

Позади одобряюще мигнули большие зеленые глаза.

Сидящие спина к спине Ната с Максом просто молча ждали. Все разговоры были проговорены, все ожидания и догадки высказаны. Максимилиан и Ната просто ждали.

Внезапно, кошка, сдавлено мявкнув, кулем свалилась на землю. А в кокане началось шевеление. Ребята, вскочив на ноги с тревогой наблюдали за разворачивающимся действом. Лозы лопались, в разные стороны летели комья земли и клочья стволов, уши улавливали рык и грозное сопение. Наконец, из кучи зелени выбрался тот, в кого превратился Костян.

Повернувшись к друзьям и посмотрев на них человеческими глазами, Костян подмигнул ребятам и обратился к лежавшей без сознания кошке. Шумно обнюхав её, шевеля широкими ноздрями, Костян с удовольствием почесал правой лапой мохнатую грудь и вразвалочку пошел к ручью.

Ната с Максимилианам с трепетом смотрели на то, как, словно сошедший с картины 'Утро в сосновом бору', бурый медведь не спеша направляется купаться.

Алексей очнулся от холода мраморного пола. Первая промелькнувшая мысль была:

– Цит, зараза, не растолкал.

Алексей оперся на ладони, принимая вертикальное положение.

– О-хо-хо, что-то я отлежал все, что можно было, - прокряхтел он, разминания поясницу, - Цит, ты где?

В ответ Леха услышал лишь эхо своего голоса. Создав пару огоньков, парень осветил помещение, в которое он попал. Леха находился практически в центре просторной круглой комнаты около, судя по всему, каменой здоровенной рамки. По полу прямо в мраморе змеились всевозможные серебряные символы и руны. От все-таки мраморной рамки отходило несколько дорожек, перетекающих в темные проемы коридоров. Несмотря на то, что стены и арочный потолок были покрыты пылью, сама площадка блестела чистотой. На секунду Лехе даже показалось, что одна из серебряных линий налилась светом, но как только он моргнул, наваждение исчезло.

– Цит!
– позвал Леха рарга еще раз и шагав вперед, чуть было не наступил на чьи-то солнцезащитные очки. Наклонившись и внимательно исследовав то, что судя по всему осталось от рарга, Леха наконец нашел цифры, которые и искал. Чуть выше и праве очков в воздухе висели прикрученный к ним счётчик, показывающий гордую двоечку из тысячи необходимых маноединиц.

– Дружище, как же так, - прошептал Леха. Мозг лихорадочно заработал. Сейчас, не скованной учительской этикой, правилами этикета и поведения родного мира, Алексей чувствовал, как будто за спиной выросли крылья, которые сейчас кто-то словно подрезал. Подчас ему хотелось поиграть в отмороженного циника-быка, или, наоборот, в спасителя человечества. Проводя аналогию с компьютерными играми, Алексей до сих пор выбирал себе мировоззрение. Раньше он точно знал, чего он хочет и зная, что цель эта недостижима, он, в глубине души, был спокоен, что его мечта никуда не денется и будем вместе с ним всю жизнь. Но, обретя магию и почувствовав вкус свободы, Алексей задумался о будущем.

Вернуться обратно? В обычный серый мир, серую школу, серое кресло завуча, ежедневно вырывать себе сердце, чтоб хоть как-то осветить детям путь в этой жизни, показать им, свет надежды. Он чувствовал себя Сизифом, ежедневно выполняющий никому ненужную рутину. Однажды, сидя в учительской, Леха решил поделиться с другими учителями тревожившими его мыслями.

– Знаете, коллеги, иногда, да что там, практически ежедневно, чувствую себя на уроках человеком, который пытается описать собакам радугу, - он с надеждой посмотрел на учительницу литературы.

– Знаете, Алексей Александрович, - выделив интонацией 'Знаете' ответила ему учитель географии, - мне, конечно, тоже не все наши ученики нравятся, но называть их собаками - это перебор.

Сидящий напротив Лехи трудовик кивнул и завел разговор, о том, что мало того, что ученики не хотят учиться, так еще и мастерская у него не оборудована. Учительница математики, воспользовавшийся паузой, пока трудовик набирает воздух в грудь для продолжения своего спича, кротко посоветовала Алексею не радугу описывать на уроке, а к ЕГЭ готовиться.

– Ну и что, что в восьмом классе. Чем раньше, тем лучше, - уверенно добавила она.

Леха, чувствуя, как ему хочется взять свою голову и побиться её об стол, тогда молча встал и вышел, и не слышал негромких слов англичанина, заполнявшего свой журнал, после которых в учительской наступила тишина, продолжавшаяся до самого звонка, в той тишине было хорошо слышно шуршание шариковой ручки по слегка шероховатым страницам заполняемого журнала:

– Коллеги, собаки - дальтоники, они не различают цветов...

Сейчас же Леха обрёл мечту, но потерял цель, вектор развития. Нести в мир разумное, доброе, вечное? Но как, если ректор магической Академии пытается тебя прихлопнуть прям на глазах у всей школы? Кого учить? Кому показывать пример? А может бросить все и сколотив состояние зажить в свое удовольствие, посветив всего себя изучению магии? Создать свою школу, двигать магическую науку вперед?

Что-то все-таки держало Леху изнутри. Да, в этом мире он иногда вел себя грубовато, неосознанно надевая маску быдловатого школьника с ЧТЗ, перестал тратить время на расшаркивания, не жалея тратить драгоценное время на бессмысленные разговоры и приторную, фальшивую вежливость, но внутри него оставались неизменными три вещи: совесть, честь и долг.