— Ну, так выбирай, — он подтолкнул тару ближе ко мне.

В ней было не меньше пятидесяти экземпляров. Глаза разбегались — ничего подобного я раньше не видел. Лавка Олливандера не в счет. Судя по всему, в этой коробке были палочки со всего света, некоторые украшали замысловатые иероглифы и искусная резьба, но мое внимание привлекла вполне обычная, на первый взгляд, палочка. Черная матовая поверхность, тонкая, напоминающая вязальную спицу с рукоятью в виде головы ворона с глазами-рубинами.

— Сколько эта стоит? — поинтересовался я, доставая палочку из общей кучи.

— Пятьдесят.

— Не хило, — присвистнул я, рассматривая ее более тщательно.

— Терновник, сердечная жила дракона, сделана в Японии. Очень мощная, своих денег стоит, и спрятать легко.

— Но она же не новая, — возразил я, заметив на ней пару царапин.

— Новые у Олливандера можно купить, а «чистые» только здесь, у меня, — улыбнулся продавец и потянулся за палочкой.

— Я возьму ее, — отдернув руку, уверенно произнес я.

— Отлично, — вновь оскалился он и протянул мне толстенную бухгалтерскую книгу, где была указана сумма и мое имя, — распишись вот здесь.

Я поставил свою закорючку и на блюдце для мелочи появилась приличная стопка блестящих галлеонов.

— Есть еще ножны для палочек, потайные, — прибавил он, заговорчески глядя на меня.

Эх, гулять, так гулять — подумал я и кивнул в знак согласия. Он отвел меня к стеллажу с разнообразными ножнами.

— Рекомендую вот эти, из кожи хамелеона. Дороговато, но невооруженным глазом их не увидеть, можно всюду с собой таскать не опасаясь.

На мой вопросительный взгляд продавец снисходительно озвучил сумму в тридцать галлеонов. Я купил. Ну, а что, денег много, неужели я не могу побаловать себя? Хоть немного… Из магазина я вышел с пристегнутыми к руке ножнами, в которых плотно сидела моя новообретенная палочка. Туда же поместилась и моя старая. Со стороны ее действительно не было видно, только на ощупь было понятно, что на моей руке что-то есть.

–

Я давно мечтал о тату, но несовершеннолетним можно делать их только с разрешения родителей. Сомневаюсь, что здесь у меня спросят документы. Тату салон Маркуса Скаррса встретил меня размеренным жужжанием татуировочной машинки. Ведьма средних лет, вульгарно оголившая верхнюю часть бедра, находилась в полуобморочном состоянии, видимо процедура была не из приятных. Я, пожалев, что вообще сюда вошел, попятился к двери.

— Я знаю, что тебе нужно, — раздался голос прямо над моим ухом.

Медленно обернувшись, я обнаружил у себя за спиной высокого мужчину в белой майке с волосами до плеч, которые, к слову, полностью были покрыты цветными картинками. В руках он держал небольшой кусочек тонкого пергамента, взяв его, я увидел то, что никак не ожидал. Большой черный пес с глазами-звездами приветливо вилял хвостом и шевелил ушками, прислушиваясь к происходящему.

— Сириус, — вырвалось у меня.

Это действительно был он — мой крестный. Точнее его анимагическая форма.

— Набьешь ее, и ни один анимаг от тебя не спрячется — ты почуешь его.

Да что уж там, сегодня я попросту обязан сделать какую-нибудь глупость! Так что я проследовал за мастером в старое кожаное кресло у окна. Месторасположение — слева на груди. Боль — адская. Пытка каленым железом намного приятнее, чем нанесение магического тату! Сеанс длился час, теперь я понимаю, почему та ведьма была в таком состоянии. Судя по размерам ее татуировки, она пролежала там не меньше трех часов.

— Все, носи на здоровье! — провозгласил мастер и хлопнул меня по плечу.

Боль волной разлилась по груди. Черный пес свернулся калачиком, прикрыв глаза он, по всей вероятности, задремал. Я оделся, расплатился и поспешил покинуть пыточную студию. Дискомфорт почти прошел, как и сказал мастер — такие тату заживают почти мгновенно, но, похоже, что психологически мне было все еще больно. Решив, что для одного дня достаточно, я отправился снимать комнату в «Дырявом котле», искренне надеясь, что меня там никто не потревожит.

========== Часть 2 ==========

Первой моей мыслью при пробуждении было написать Сириусу о том, что со мной все хорошо, второй, что я идиот, третьей, что я больше никогда не смогу ему написать. То есть написать я ему, конечно, могу, но он не сможет его прочитать. Он оказался там из-за меня, его гибель на моей совести. Если бы я не отправился в Министерство, то он не пошел бы меня спасать и остался бы жив. Но какой толк в том, чтобы заниматься самобичеванием, если ситуацию это не изменит?

Я накрылся одеялом с головой, чтобы дневной свет не резал и без того слезящиеся глаза. Хотелось лежать так, пока все не наладиться само собой, но этого не будет. Надо, каким-то образом, собрать все свои силы в кучу и отвлечься от мрачных мыслей. Я откинул одеяло и попытался разглядеть потолок снятой мной комнаты. Я не помню что мне снилось, но судя по ощущениям и припухшим глазам я плакал во сне, вот и сейчас из глаз нечаянно потекли слезы. Не знаю почему, может это всего лишь реакция на свет, а может я снова плачу. Из-за слез я не смог разглядеть ничего вовсе. Да, плохое зрение меня уже порядком достало! Единственное, что я вижу, не надев очки, — это размытые пятна. Пора уже что-то с этим делать, так что я решил вновь навестить банк.