— Гарри, рад тебя видеть, племянничек! — он схватил меня в свои крепкие руки и стиснул.

О, Господи! Ну и силища. Не хотел бы я испытать это еще раз. Сам виноват, нужно было соображать быстрее.

— Папа? — донеслось из дверного проема.

В нем, почти задевая косяки боками, стоял Дадли с бутылкой колы в руках.

Глупое выражение лица, присущее моему кузену, и сейчас оставалось точно таким, как и в прошлом году. Вот он — главный мой мучитель, стоит в дверях, словно ясно солнышко на горизонте, светя своим круглым пузом. Все детство мне доставалось от него и его дружков почем зря. Но теперь я уже не тот забитый и зашуганный мальчик, что раньше, теперь я могу за себя постоять. Я стиснул крепче палочку и уже был готов подвергнуть братца заклятию, но передумал. Для него у меня припасено более суровое наказание. Я нагнулся к самому уху дяди и шепнул ему пару фраз. После этого он обернулся к своему сыну и с трагическим выражением лица начал:

— Понимаешь Дадли, оказалось, что в роддоме произошла ошибка и наш настоящий сын вовсе не ты, а Гарри, так что ты переезжаешь в чулан под лестницей и срочно садишься на диету, так как при твоих нынешних габаритах тебе там будет тесновато. С этого дня мы не будем давать тебе ничего сладкого, печенного, жаренного и газированного. Только овощи, фрукты и злаки. Теперь обе комнаты наверху будут принадлежать Гарри. Мы больше не можем покупать тебе все, что ты хочешь. Все твои вещи мы отдадим в детский дом, а тебе купим другие, те, что с уценкой.

— Что? — тоненьким голосочком переспросил он, явно надеясь услышать, что все это просто глупая шутка.

Ведь всем известно, что родители не умеют смешно шутить.

— И машину на шестнадцатилетние ты не получишь. Короче говоря, теперь Гарри наш любимый сын и мы будем исполнять все его прихоти.

Тетушка все это время смотрела на своего сына и кивала, сложив руки на груди. Во взгляде ее читалась смесь разочарования и снисхождения.

— И еще Дадли, — начала говорить она, переворачивая куски мяса, — мы забираем тебя из Вонингс и переводим в школу святого Брутуса. Эта школа как раз для таких безнадежных детей как ты. Там тебя научат правилам поведения и повыбьют всю дурь. Компьютер, подаренный в честь окончания учебного года, теперь принадлежит Гарри. Я договорюсь с местным мясником и ты пойдешь к нему работать на это лето.

— Лучше договорись с мусорщиком, — вставил Вернон.

— Дядя, я думаю, что нельзя так сразу лишать Дадли не только его любимых вещей, но и родительской любви и заботы, — взял я слово и кузен с надеждой посмотрел на меня, прижимая к груди банку газировки. — Будет лучше, если вы вместе каждый день будите вставать в шесть утра и совершать часовую пробежку, после чего тетушка и Дадли вместе могут готовить мне завтрак и делать кое-какие дела по дому. А после работы вы все вместе можете готовить для меня ужин, делать массаж ног, уборку или заниматься стиркой, ну это уже на ваше усмотрение.

— Прекрасная идея! — хлопнув меня по спине, одобрил дядя Вернон.

— Папа! — вскрикнул Дадли, чуть не плача.

— Зови меня «сэр», — строго сказал дядя.

— Мама? — дрожащим голосом обратился он к Петунии.

— «Мэм», теперь я для тебя «мэм», — поучительно грозя пальцем, отозвалась она.

Вся эта ситуация меня очень забавляла. Выражение лица кузена невозможно передать словами, такое чувство, что он верит, что вот-вот проснется, но я-то знаю, что это не сон. О да, кузен, добро пожаловать в суровую реальность, которую для тебя подготовил твой покорный слуга, ну то есть я, конечно. Тебя ждет самое незабываемое лето в жизни, полное новых приключений и достижений. За каникулы я как раз научусь частичному стиранию памяти и впоследствии заменю все эти воспоминания на более правдоподобные. Например, на то, что все это время они провели в спортивном лагере или типа того. Со стороны мой поступок выглядит жестоко, но я лишь воздаю по заслугам и беру то, что мне не додали в детстве. С процентами. Была у меня мысль поубивать их всех к чертям, но это было бы слишком просто, они должны помучиться. Завтра я буду наблюдать, едя на новеньком скоростном велосипеде Дадли, как он и его жирный папаша пыхтят, переваливая свои жирные окорока вверх по улице и обратно. Надо еще убедить дядюшку, что холодный душ из шланга после пробежки самое то. Ну, а тетя?

— Тетушка, я ненавижу лаванду, — с интонацией капризного ребенка, произнес я.

— Ох, Гарри, прости, пожалуйста! — она кинулась обнимать меня, отчего глаза Дадли чуть не вывалились из орбит. — Я завтра же избавлюсь от этого запаха.

— Конечно тетушка. Непременно нужно перестирать все вещи в доме и сделать уборку, поменять обивку мебели и, наверное, переклеить обои. Я надеюсь, мы сможем выбрать новые обои и обивку вместе?

— Милый мой, для тебя — все что угодно! — поправляя мою челку, ответила Петуния.

— Я хочу, чтобы в доме слегка пахло розами, и неплохо было бы посадить пару кустов на лужайке.

— Все будет так, как ты захочешь, дорогой, — соглашалась она с каждым моим словом и мне это очень даже нравилось.

Пора начать писать правила для дома на это лето. Неплохо было бы придумать униформу, в которой семейка Дурсль будет рассекать по дому, выполняя мои поручения. Ну над этим я еще подумаю чуть позже.

— Надо бы сделать семейное фото, — предложил Вернон, прерывая мои размышления.

Мой взгляд сразу же метнулся к фотографии напротив обеденного стола. Два поросенка и тощая свинья — картина маслом, причем сливочным. Не хочу я вот так же висеть в окружении ненавистных мне людей.

— Попозже дядя, — отмахнулся я.

— Зови меня “папа”, — откликнулся он, с воодушевлением глядя на меня.

Вот еще! Звать этот жирный кусок мяса отцом. Нет уж, пусть все будет как раньше.

— Нет, я буду звать вас как и всегда — тетя и дядя, — отрезал я.

— Конечно, милый мой, только не расстраивайся! — запричитала Петуния. — Вернон! Не говори чепухи, не огорчай нашего Гарри, лучше помоги Дадли перебраться в его новую комнату, — с металлом в голосе распорядилась тетя.