Все время, сколько я себя помню, в этом доме пахнет лавандой, все члены этой семьи пахнут ею. Вернувшись сюда, я тоже через некоторое время впитаю в себя запах, который стоит мне поперек горла. Каждый раз, уезжая в Хогвартс, я радовался тому, что вскоре, я как нормальный ребенок, буду пахнуть обычным мылом. Сейчас мне в голову пришла еще одна идея — приобрести одеколон, чтобы пахнуть тем, чем захочу я. Тем более, что возраст уже подходящий для всевозможной парфюмерии. Девчонкам нравится, когда от парней вкусно пахнет. Интересно, есть ли духи с запахом яблочного пирога с корицей? В школе такие дают по воскресеньям, очень вкусные. Петуния тоже печет яблочные пироги, но они не такие получаются, без души, что ли. К тому же мне достается кусочек максимум с пачку сигарет, а этим не наешься, только раздразнишься.

На улице уже стемнело, и я снова почувствовал голод. Пришла пора спуститься на кухню и приготовить себе перекусить, потому как стряпню тети Петунии эти два жиртреста давно схомячили, я больше, чем уверен. Я поднялся и стянул с себя мантию, аккуратно свернул и закинул в чемодан. Извлек оттуда недавно приобретенную футболку и спортивные штаны, очень известной фирмы. Свою официальную палочку я убрал в тот же чемодан в отделение для всякой мелочи. Теперь она мне не скоро пригодится. Каждое лето, расставаясь с ней, я чувствовал, будто от меня отрывается кусок плоти. Мне всегда не хватало ее, взгляд все время падал на чемодан, где она хранилась. Но сейчас, имея вторую палочку, я не чувствую этой потери. Я снял вещи и кинул их на стул, постираю потом, сейчас нет ни сил, ни желания. Прихватив приготовленные вещи, я отправился в ванную, чтобы освежиться.

–

О, свежее мясцо! Пожалуй, я нарежу его и поджарю, а потом с удовольствием съем в гордом одиночестве. Готовить я научился с раннего детства, спасибо тете. Пусть и не очень разнообразно, зато вкусно, ведь за каждый прокол мне не хило доставалось, а за то, что я мог оставить ее Дадличка без завтрака, мне влетало вдвойне. Так что почти все у меня получалось с первого раза и превосходно. Я достал топорик для мяса, наметился, замахнулся и резко ударил. Вот черт! Мне в глаз прыснуло что-то, я стер «это» и посмотрел. Это была кровь, второй раз за день, но на этот раз коровья. Я по прежнему ничего такого не ощущал. Наверное, это не нормально не чувствовать раскаяния и страха за содеянное. Мне почему-то было легко и приятно вспоминать о том, как тот несчастный дергался в предсмертной агонии, испуская дух. А момент, когда в его глазах угасал огонь жизни и они становились похожими на стеклянные шарики, прежде чем закрылись навсегда, был божественен, словно первая ложка мороженного в жаркий июльский день. Я мог стоять так и придаваться воспоминаниям до глубокой ночи, но меня бесцеремонно прервали.

— Что это ты удумал, противный мальчишка? — раздался взвизг моей тетушки.

От неожиданности я вздрогнул и выронил топор, который, еще чуть-чуть, и воткнулся бы мне в ногу. По спине прошел холодок, а все тело покрылось мурашками.

— Я голоден, хочу поджарить мясо, — спокойно ответил я, глядя ей в глаза.

— Мясо он решил поджарить, посмотрите на него! — язвила вовсю моя тетя. — Это не для тебя, завтра приезжает Мардж. По этому случаю я решила зажарить лучший кусок телятины, который ты испортил.

— Прошу прощения, завтра я куплю новый, — поднимая топорик, ответил я, все еще стараясь сохранять спокойствие.

— Вот еще, дай сюда, живо! — тетушка принялась вырывать у меня из рук топор.

Я не стал препятствовать и отдал его, все-таки острые предметы не игрушка. Тетя выглядела слегка безумно, ну то есть больше, чем обычно. Я всматривался в ее лицо, а она продолжала сжимать в руках топор для мяса и выглядела немного угрожающе. Неплохо было бы ее расслабить как-нибудь, предложить чашку чая, рассказать анекдот или… Я резко оборвал себя и перестал перечислять варианты, потому как мне в голову пришла прекрасная, просто потрясающая идея, которая требовала немедленного ее выполнения. Я вынул свою палочку и направил на Петунию. Она задрожала, продолжая судорожно сжимать топор. Гневное выражение лица сменилось на непонимающе-затравленное, брови собрались «домиком», рот приоткрылся, нижняя губа дрожала. «Империо» — спокойно произнес я. Теплая волна прошла по моему телу и перелилась в палочку, а тетушка вмиг расслабилась, блаженно улыбаясь.

— Поджарь мне пару стейков, тетушка, — улыбаясь, попросил я.

— Конечно, милый Гарри, — улыбаясь, тетя принялась за подготовку мяса, а я поставил сковороду на огонь и налил в нее масла. — Ну что же ты Гарри, нужно было подождать, пока сковорода прогреется, малыш. Неужели ты так проголодался?

— Как волк, тетушка, — ставя бутылку на место, ответил я. Действительно, чего это я. Ну с кем не бывает, правда?

Было интересно за ней наблюдать. Неужели она не могла обращаться со мной так и раньше. Сейчас, под воздействием заклинания, она смотрит на меня с такой любовью и нежностью, что кажется, как будто всех этих лет не было. Она выглядит счастливой. Мы могли стать неплохой семьей. Я вполне мог бы ее полюбить как родную мать, но, к моему сожалению, наша жизнь сложилась по-другому.

— Сейчас, Гарри. Скоро все будет готово, — вытирая руки о кухонное полотенце, лепетала Петуния.

— Только сильно не прожаривай, тетушка, — попросил я.

Тетя склонна зажаривать мясо до хрустящей корочки, а я люблю, когда мякоть остается нежной, розоватой и сочной. На вкус и цвет…

— Конечно, милый мой, — она погладила меня по щеке, а затем принялась укладывать аккуратные куски мяса на сковороду.

Я наблюдал за этой картиной с великим удовольствием. От сковороды исходил просто божественный аромат. Из-за этого мой желудок издал звуки, похожие на песни кита в брачный период. Тетя засмеялась, я тоже. Со стороны все выглядело очень мило, но не для всех.

— Что тут происходит? — в кухню вошел мой дядя в домашнем халате с взъерошенными после душа волосами.

Его маленькие, поросячьи глазки бегали по комнате, затем с непониманием остановились на жене.

— Ах, Вернон, наш милый мальчик вернулся, — смешно пританцовывая, ответила Петуния и погладила меня по голове.

— Что ты несешь? — вглядываясь в ее глаза, спросил дядя. — Что с тобой?

— Дядюшка, — пропел я.

Когда он обернулся, в него тоже прилетело «Империо». Лицо его резко подобрело, на нем отпечаталась вполне искренняя улыбка.