— Но ты ведь должен работать в России, не так ли?

— Да, только работы там не много, не смотря на большое количество магов. В большинстве вопросов разбирается наше Министерство и только в редких случаях, когда ситуация не подходит ни под один закон, за работу берусь я.

Ярослав говорил о родине с такой теплотой и любовью, что я невольно задумался, что же должно было произойти, что заставило его покинуть родные края?

— А почему ты вообще уехал? Как тебя угораздило вступить в ряды Черных вестников?

— Род Каркаровых состоит из трех ветвей: главной, второстепенной и младшей. Я происхожу из младшей, так что у меня не было особых перспектив на родине. Максимум что меня ждало — жена, дети и работа на благо рода. Нелюбимая, но полезная деятельность. Меня это не устраивало, я знал, что гожусь для чего-то большего. Однажды к нам в гости приехал двоюродный брат моей мамы, он пробыл у нас всего три дня и перед отъездом предложил мне стать преемником, занять его место и стать профессиональным убийцей. Я согласился сразу же и даже вещи не собрал, просто уехал. Родители не возражали, глава рода отпустил с миром и наказом не позорить наше доброе имя. Время от времени я приезжаю в родные края, чтобы повидаться и отдохнуть душой. Я откололся от своей семьи и поклялся служить во благо Вестников, но это не значит, что я их предал. Я лучше умру, чем допущу, чтобы они пострадали из-за меня.

— И что тебя даже с гобелена не выжгли? — спросил я.

— У нас нет гобеленов, — ответил Ярослав, и в его голосе проскользнула нотка небрежности. — Наши предки пишут родовые книги. «Что написано пером, того не вырубишь топором», — процитировал он очередную русскую мудрость.

Вырубить то не вырубишь, но можно и зачеркнуть ведь. Да и зачем рубить топором, если выжечь куда эффективнее? Странные они эти русские.

— Ты сказал, что чувствуешь все мои эмоции всё время, но почему я чувствую только сильные всплески твоих эмоций, а не все? — я решил сменить тему, потому что Ярослав погрустнел еще больше в разговоре о России.

— Потому что я старше и я за тебя в ответе. В нашей связке я главный!

— Да пожалуйста… — от длинного и напряженного разговора меня клонило в сон, так что мы попрощались и он ушел.

Эмили продолжала спать на кровати, рядом со мной. Во сне она казалась сущим ангелочком, милой куколкой, отдыхающей после трудного дня. Тот, кто не знает ее историю, может подумать, что она беспечная юная особа, которая только и делает, что наслаждается жизнью. Только вот им невдомек, что жизнь ее временем обделила и у нее нет возможности отложить что-либо на потом. Интересно, а у меня есть эта возможность? Глаза слипались, так что я поддался желанию и погрузился в сладкий сон.

========== Часть 27 ==========

Дни тянулись невыносимо долго. Я отлежал бока и, кажется, у меня развилось плоскопопие. Шея болела, будто я все это время не провалялся в постели, а носил мешки с углем на голове. В последний день моего заключения меня заставили поклясться, что я каждый вечер перед отбоем буду приходить к мадам Помфри для осмотра, а в случае чего, сразу же пойду в Больничное крыло, а не буду строить из себя героя и молча сносить все тяготы. Даже смешно, разве меня не героем все называют, не избранным? Но попробуй докажи местной медиковедьме что ты сам в состоянии о себе позаботиться и будешь заперт в палате пока она полностью не удовлетворится состоянием твоего здоровья.

Я яростно кивал на все ее слова, но мне не поверили, так что Рону и Гермионе, как старостам, было велено за мной присматривать и следить, чтобы я не пропускал приемы. Рон с гаденькой улыбочкой рассказал мадам Помфри о «чудодейственных витаминных зельях», которые я заставляю их пить. После недолгих расспросов, раздумий и короткой демонстрации ей было решено, что я тоже должен их принимать, чтобы организм скорее пришел в норму. Она даже обмолвилась, что неплохо было бы всем школьным спортсменам последовать нашему примеру, и похвалила меня за то, что я не только тренирую команду и играю сам, но и за то, что пекусь об их здоровье. Эх, знала бы она про изначальный мой план… Что-то мне подсказывает, что скоро деканам и капитанам команд будет проведена лекция о здоровье и в ультимативной форме заявлено о необходимости приема подобных зелий. У нас же полкоманды после игр с соплями ходит! А так глядишь, никто болеть не будет. Ай да я, ай да капитан! Всем капитанам капитан! Может кубок какой-нибудь вручат за заслуги? Или памятную награду, медаль… А почему бы и нет? Короче говоря, когда все наставления были сказаны, мне вручили ящик с записками, палочку, чистую школьную форму и отправили в гриффиндорскую башню. Домой!

Мерлин и Моргана, как же я скучал по своей кроватке! Ребята встретили меня сливочным пивом и пирогом с мясом. Какие они все-таки молодцы! Рон рассказывал последние сплетни, популярные среди старост, а ребята доносили до меня слухи, которые ползали по школе. Оказалось, что многие всерьез думают, что:

а) меня прокляли;

б) меня отравили;

в) я пытался покончить жизнь самоубийством.

Это самые популярные версии. Еще я узнал, что Ромильда пыталась прорваться ко мне в больничное крыло и в порыве ярости раскидала порядка десяти человек, что преграждали ей путь. Здесь я даже немного загордился, что у меня такая девушка, но ненадолго… Скрутил мою красавицу профессор Снейп, обездвижил, отчитал, снял баллы и назначил отработку, а так же запретил приближаться к Больничному крылу. Вот за это ему спасибо. Хоть что-то полезное для меня сделал. Не очень мне хотелось попасть в руки Ромильды в бессознательном состоянии. Мало ли чего она могла сделать! После этого моя Роми пустила слух, что это Снейп проклял меня и не дает ей быть рядом с любимым в столь мрачный момент моей жизни. Даже странно, но почти все девушки Хогвартса, кроме слизеринок, смотрели на профессора осуждающе, шушукались у него за спиной, и очень сочувствовали Ромильде. Профессор Синистра, судя по всему, тоже была на стороне юной Вейн и щедро возвращала нашему факультеты все баллы, которые за день сумел снять Снейп. Недавно она присудила Рону двадцать балов за то, что он сказал, что сегодня Малая медведица настолько яркая, что даже он ее видит. А он у нее даже не учится… Просто патрулировал школу и ляпнул первое, что пришло в голову при виде преподавателя астрологии.

Так же мне поведали, что я был отравлен ярой фанаткой, которой не понравилось то, что я выбрал Ромильду Вейн, а не ее. Правда никто не знал точно, которая из моих поклонниц решилась на такой шаг, так что все ожидали повторения отравления, либо грандиозной сцены ревности в ближайшее время. Ну и в кульминации — я пытался свести счеты с жизнью. Только вот школьные сплетники никак не могли определиться с причиной. Кто-то говорил, что я просто боюсь Темного лорда и решил уйти красиво. В расцвете сил, так сказать. Некоторые утверждали, что точно знают, что Ромильда меня бросила, а я решил испить яду из-за отвергнутых чувств. Слизеринцы продвигали версию того, что я просто слетел с катушек и валяюсь с нервным срывом. Последняя версия, как ни странно, мне понравилась больше всего и она больше всего походила на правду. Нервишки у меня действительно разболтались. Когда все наговорились и решили что пора отдыхать, Рон вручил мне стакан с «Ночным зельем» и лучезарно улыбался, пока я давился мерзкой жидкостью. Что ж, сам заварил, теперь сам и расхлебываю. В прямом смысле. Томас и Рон, уже привыкшие к этой мерзопакости, осушили по стакану и даже не поморщились. Вот что с людьми делает привычка. Надо бы подумать над новым составом, а то я блевать буду дальше, чем видеть, если мне придется пить это каждый день.