Единственным недовольным оказался Васнецов-младший, который страстно желал стать вровень со взрослыми. А как тут станешь вровень со взрослыми, если те относятся к Алексею, как к ребёнку, и не дают парню шансов показать себя. А Алексей готов стоять вахты хоть сутки напролёт, особенно, если его напарницей будет Кристина, или та же самая Ольга, острая на язык, но не менее волнующая и привлекательная. Правду сказал Валерий - дискриминация по возрасту и самая натуральная дедовщина, блин.

С рыбалкой в этот день не заладилось, т.к. местные корифены исчезли в неизвестном направлении, бесследно растворились в морских глубинах. Скорее всего, их распугала кружившая вокруг 'Пингвина' акула. А может, и не акула вовсе, а просто хищная тварь впечатляющих размеров. Хотя, кто знает, не исключено, что в чужом мире водятся морские хищники страшнее и крупнее двенадцатиметровой акулы.

Спустя полтора часа на борту катамарана бодрствовали три человека, а остальные, плотно позавтракав, благополучно погрузились в царствие Морфея. Ещё через полчасика на посту управления остались всего двое - Сан Саныч с Ольгой. Прапорщик в отставке убедил-таки Артёма, что капитану корабля необходимо нормально отдохнуть, пока это позволяет сделать обстановка. Употребив грамм двадцать настойки, Северьянов провалился в глубокий сон, и проспал часов шесть, не менее.

– ...Кэп! Эй, кэп, просыпайся! Вставай, тебе говорю!
– чья-то сильная рука почти полминуты тормошила плечо бывшего пограничника, пока Артём соображал, что к чему.
– Давай, кэп, подъём!

– Время, да?
– продрав, наконец, глаза, Северьянов прищурился, разглядев физиономию Николая.
– Почему ты здесь? Что произошло?

– Всё в ажуре, кэп, мы с Валерой заступили на вахту минут двадцать назад, - улыбнулся водила.
– Короче, мы там чайку увидели, или альбатроса, а может, и баклана - я не силён в птицелогии. Иди, сам посмотри, что это за птица там разлеталась.

– Я тоже не орнитолог, - уже на ходу уточнил Артём, пулей выскакивая наверх.
– Валера, где она!? Дай бинокль!

– Вон, глянь 'на девять часов', - взмахнул рукой Валерий, передавая бинокль.
– Думаю, что это чайка, здоровенная морская чайка.

– Да хоть буревестник, - засмеялся Николай, поднимаясь следом за капитаном.
– Главное, что рядом стопудово должна быть земля!

– Не обязательно, - произнёс бывший пограничник, и после небольшой паузы уточнил.
– Некоторые виды буревестников способны улетать от своих гнёзд на сотню миль.

– Шеф, да ты, блин, орнитолог, в натуре, - блеснул эрудицией рулевой.
– Что делать-то будем, а?

– Изменим курс на четыре румба, и будем верить в то, что местные птички гнездятся где-то поблизости, - ответил Северьянов.
– Я встану за штурвал, а вы, оба, всё внимание на горизонт... Николай, спустись вниз, и возьми у меня в каюте второй бинокль.

– Народ разбудить, или как?
– поинтересовался Валерий, почёсывая трёхдневную щетину.

– А нам есть, что сказать людям?
– вопросом на вопрос ответил Артём.
– Пока радар молчит, нет смысла будоражить народ.

– Да он у тебя даже ни разу не пискнул, - тяжело вздохнул рулевой.
– Может, он неисправен? Сам же говорил, что это, как его... накрылся, в-общем, медным тазом.

– Картплоттер не накрылся, а всего лишь 'завис'. Не может 'врубиться', что мы не на Земле, - уточнил бывший пограничник, быстро-быстро крутя рукоятки лебёдки.
– С радаром всё в полном порядке, гарантирую.

После корректировки курса на борту 'Пингвина' стала ощущаться лёгкая качка, и Северьянов приказал вахтенным не бравировать, и лишний раз не подходить к поручням ограждения. Эскортная акула, как её в сердцах окрестил Алексей Фёдорович, всё ещё сопровождала корабль, держась то по правому борту, то по левому, её спинной плавник поблескивал в лучах закатного солнца. Если бы не эта тварь, земляне спокойно наловили бы рыбы, увеличив запасы продовольствия на чёрный день.

– Кэп, там, вроде, ещё одна чайка показалась, - доложил через полчасика Николай.
– На... 'одиннадцать часов'.

– Значит, курс у нас правильный, - нарочито бодрым голосом констатировал Артём, в основном, чтобы подбодрить товарищей по несчастью. Сам же прекрасно осознавал всю призрачность их надежд в самое ближайшее время ступить на твёрдую землю.
– А кто должен будет сменить вас по новому графику?

– Олег с Фёдорычем, - не опуская бинокль, ответил Валерий.
– Им до утра дежурить, а потом придёт очередь Стаса и его бабы.

– Просьба есть, мужики: не говорите сменщикам про птиц... Не надо пока, хорошо?
– уже другим тоном произнёс бывший пограничник.
– Разъяснения нужны?

– Кэп, обижаешь... Мы не вчера родились, и не хуже тебя понимаем, что у нас в соседях мальчишка и бабы с женатиками, - криво усмехнулся Николай.
– Бабы ревут ночь напролёт, Олег весь на нервах, а Фёдорыч с Санычем на мелкого зыркают и тяжело вздыхают.

– Угу, у прапора внук дома остался, такого же возраста, как Лёшка. Олег за жену переживает, за дочку, а Фёдорыч больше за внуков своих - трое их у него, - уточнил весь расклад Валерий.
– Да, и у нас с Колькой родители ещё живы... Даже не знаю, выдержит ли мать известие о нашей гибели.