Тамаре Васильевне выдали в камере хранения узелок, и, выйдя из больницы, она с грустью посмотрела на двери, в какие ее пихали еще позавчера, перекрестилась и спустилась с крыльца.

«Сенатор»-автомат 87-го года – летел по шоссе, разделявшему поселок Новогорный пополам. Хоть и старая, тачка была «ракетой на старте». Когда она срывалась с места, словно опытный хирург, одним резким движением, скальпировала плохо уложенный асфальт. Да, это был именно «Сенатор» цвета легированной медицинской стали, с черным тонированным лобовым стеклом. «Грязная» была тачка, как напишут потом в протоколе.

В ней прикатил местный наркобарон – цыган Шандор. Полпоселка снабжал анашой, амфетаминами, а кое-кого подсадил даже на героин.

В тот день Шандор хотел разобраться с Вованом, который брал у него товар для продажи. Этот парень чего-то учил в медучилище, но частенько сам бывал под кайфом. Страсть к наркотикам и свела его с цыганом. Но, не выдержав больших денег, Вован обманул партнера и прикарманил навар.

Шандор пришел в ярость, когда понял, что этих денег ему не вернуть. Он поклялся отрезать Вовану уши и, не откладывая разборку в долгий ящик, отыскал должника в кафе «Юниверсал».

Бывший партнер тихо сидел в темном углу. Увидев, что Вован его заметил и опустил лицо, Цыган крикнул с порога: «Как же ты, земляк, на моего должника похож. Или не ты ли, сучок, ко мне за наркотой бегал?»

Не в добрый момент состоялась та встреча. Незадолго до этого Вован смешал героин с коксом, отчего открылись все чакры, и он почувствовал себя не человечком-червячком, а молотом судьбы. Его охватил такой энтузиазм, что он решил осуществить давнишнюю мечту и организовать рок-группу не хуже чем у Manson’а, причем даже с нуля – ведь и он тоже пишет стихи и песни.

Поверив в свои возможности, он выпрямился во весь рост, словно не видя Шандора, и громко на весь зал крикнул бармену за стойкой: «Не в службу, а в дружбу – поставь Sweet Dreams». И когда тот исполнил просьбу, он, склонив голову перед величием тяжелой музыки, зарыдал.

Вот так, плача и восхищаясь собой, он двинулся навстречу Шандору и так грохнул того по голове обычной вазочкой со стола, что дилер рухнул.

Потом будущий гений рока вышел на улицу и увидел тот самый «Сенатор» 87-го года, на котором приехал Шандор. Разбив камнем дверное стекло и игнорируя истерику сигнализации, Вован вскочил в седло пожилого немецкого «жеребца».

Когда он дал по газам, по радио стали крутить саундтрек из фильма «Обитель зла», где так лихо завывал любимый Мэрлин. Тогда Вован понял, что это знак свыше, и прибавил по максимуму. Перед психбольницей лихач набрал сотню километров, а когда до ворот оставалось всего чуть-чуть, он подошел уже к ста пятидесяти. Поэтому и не получилось вовремя ударить по тормозам, когда по дороге двинулась старуха. Удар был максимальным.

Вован поразился тому, как легко бабка взлетела над машиной и, подобно адскому некромонгеру из фильма «Хроники Риддика», рухнула на огромный, словно кровать, капот. Ее смятое лицо прижалось к тонированному лобовому стеклу.

Человек в черном, поджидавший Тамару Васильевну у придорожных ларьков, не успел даже удивиться и, словно окаменев, смотрел, как уносится прочь роковой автомобиль.

Лихач не решился тормозить и долго мчался по шоссе, впившись взглядом в глаза покойницы. Отъехав на порядочное расстояние, Вован хотел закопать старуху под ветлой – недалеко от того местечка, что называлось «У Артура. 24 часа». Но с перепугу просто оттащил покойницу к мусорной свалке, присыпал тело всяким хламом и быстро уехал.

Утром 25-го профессор решил возвращаться в Челябинск – торопился дописать и перевести статью для сборника, выходившего в Тюбингене.

По пути в Челябинск решил сделать крюк. Накануне позвонили и упросили приехать в Сугомакскую пещеру, где нашли древний рисунок и каменную маску. Пещера километрах в пяти от Кыштыма и совсем близко от когда-то засекреченного города Озерска – унылого атомграда с солдатами на КПП и разноцветными спецпропусками.