— Я помогу тебе, Мария княжна, и изгоню темноту из сердца и из жизни твоей. Только доверься старому Ивару. Только поверь.

Она попятилась, врезаясь в стену холодную.

— Коль поможешь мне, обещай, что ничто мне тот бог не сделает.

— Последуешь совету моему и ничего-то не случится с тобой, княжна.

Одинокая слеза по щеке её скатилась.

— Да ведь он убьёт меня, за то, что ослушалась да приказ не выполнила.

— Не убьёт. Сделаешь как скажу, а уж я всегда рядом буду. За тобой неотступно последую и изгоню того, кто нечестивые мысли в души людей мирских запускает.

— Ты колдун, аль шаман какой, не иначе. Раз ведёшь речи такие диковинные.

— Нет, Мария, ошибаешься ты в догадках своих девичьих. Я проклят богами, и искупление моё в том состоит, чтоб теперь помощь ты мою приняла, да на всё согласилась. Не страшись того, что нас ждёт за порогом светлицы. Страшись того, что в душе твоей. А уж я все дела решу как надобно, тебе и переживать не стоит.

— Ну, коль так дела обстоят, и от чистого сердца речи твои идут, так и быть. Стану я помогать тебе и все твои условия принять готова.

Мария голову низко склонила, косу в причёску убрала, да за Иваром последовала, дабы исправить всё то, что сама за эти годы натворить успела.

========== глава 7. И я от слов своих не отступлюсь. ==========

***

Два дракона медленно опустились на площадь, в людей обращаясь. Иоланта сразу к мужу кинулась, развязывать его стала, да в чувства приводить. Владимир едва дышал, однако ж глаза свои ясные приоткрыл, на жену взглянул, да и прошептал тихим слабеющим голосом имя её.

— Владимир, князь мой возлюленный, — проговорила княгиня, слезами рубашку его грязную поливая.

— Иоланта… — Арман подошёл ближе к дочери, словно закрывая от чего-то.

Ивар и Мария шли от терема, да прямо к ним, не сворачивая. Когда бывший старец руку занёс, для заклинания, девушка всё поняла, да предпринять ничего не успела. Словно в замедленном действии видела она, как отец её упал обездвиженный на земь, не успев превратиться и защитить себя.

— Предатель! — взвилась Иоланта, кидаясь на Ивара, но тот отбросил её одним лёгким движением, о деревянный помост так приложив, что от боли в глазах её фиалковых потемнело.

И тогда случилось то, о чём отец её предупреждал. Ярость, дикая, страшная, безрассудная накрыла дочь дракона. Она уже не знала в какой именно момент превратилась, и была ли она вообще человеком когда-нибудь. Языки пламени стали блуждать по улицам, изгоняя народ из горящих домов, из убежищ и укрытий. И только Ивар с Марией и Арманом — добыйчей своей — следовали по пути княжной подлой намеченному.

Старая дверь скрипнула, впуская их в чертоги тёмного помещения. На кресле высоком, спинкой к ним стоявшем, под капюшоном сияло алое зарево. И не человек это был, и не бог, а чудовище огненно — красное.

— Разве не говорил я тебе, Мария, что следовало сделать нынче на закате? Ты ослушалась меня и погибнешь! — грозно пробасило оно, полыхая.

— Не твои это речи, Сварог, великий покровитель наш. Не твои деяния, — Ивар возник из ниоткуда, а посох его обратился в белоснежное зарево, освещая всё вокруг — Вернись к нам и прими свет!

Красное пламя запылало ярче прежнего и голос громоподбный над Киевом разнёсся.

— Как смеешь ты говорить со мной, прародитель драконов!

— Прими мой свет! — снова повторил старец.

— Нет!

— Прими свет! Прими свет! Прими свет! — Ивар действительно старел на глазах, превращаясь в старца глубокого.

И всё вспыхнуло, заискрило да засяило ярче солнца в ясный день. Красное пламя угасло, а внутри капоюшона засиял голубой, едва заметный и тёплый огонёк. Бог встал, а это был именно он. Дух бесплотный, надевший на себя длинный мантию. Он низко старцу Ивару поклонился и молвил.

— Дочь моя тебе весточку шлёт, Ивар, да говорит, что прощён ты. А потому, за моё спасение, дарую я свободу тебе, да отпущение. Иди с миром и доживи этот век как простой смертный.

Мария тут упала ниц перед богом, прощения моля. И снизошло на неё прощение, и обещание, что выйдет она в скором времени за князя, да подобно Иоланте, княгиней настоящей станет. И мир и покой наступил в душе девушки, и тьма покинула сердце её, а мысли и разум очистились, светом наполняясь.

Однако в Киеве не всё кончено было, когда покинул его спасённый бог. На площади ещё белый дракон бушевал. Он уже не помнил своего человеческого прошлого: ни чувств, ни эмоций, ни воспоминаний девичьих. Лишь к новому рассвету на пепелище затих он пред стойким князем. А Владимир Иолантой давно развязан был, только сил он не мог найти, чтоб подняться и дракону противостоять, наблюдая беспомощно, как город его родной гибнет.