Подобие человека, с трясущимися руками и головой, с крысиными ужимками и мерзкими чертами лица, запихнули в камеру.

– Так же, – громогласно продолжил Фадж, – сегодня, в случае если дело будет закрыто, будет принято решение о сохранении палочки беглого преступника Азкабана – Сириуса Блэка. – Зал на миг затаил дыхание в страхе. – По имеющейся сейчас информации палочку слишком опасно сохранять в рабочем виде. Приставы! Несите палочку!

Несколько молодых людей отделились от лакированных стульев и убежали. Вернулись они чинно, с подносом в руках.

– Вот орудие преступника, – Корнелиус приподнял палочку с подноса, и Нина снова ощутила, как что-то царапнуло её штанину. Да, палочку в любом случае надо бы украсть… Только как…

– …Десять дюймов, чёрное дерево, шерсть ре-эма…

Нина встрепенулась, услышав эти слова.

– Сев… это же…

– Я понял, – тихим шёпотом ответил он.

Министр вернулся на место, предоставив слово приторной коллеге в розовой кофточке, розовой юбке и розовых туфлях. Даже короткие курчавые волосы украшала розовая заколка с розовым бантиком.

– Ну что же, приступим к допросу, – закончила она пламенную речь в стиле заголовков бульварной прессы. Женщина подозвала пристава и велела записывать.

– Как Вас зовут? – обратилась она к Петтигрю.

Жалкий, ничтожный пленник сжался в углу клетки и в ужасе молчал. Нина услышала приглушённое рычание с пола и пнула по воздуху.

– Круциатус ему! – крикнул кто-то из зала.

– Начните с сыворотки правды, – поднялся с места Снейп. Если бы он был собакой, то наверняка сейчас рычал, как Блэк. Но он рычал в человеческом облике.

– Мистер Снейп, – елейно ответила дама, – министерство не располагает такими запасами редкого зелья, чтобы тратить их впустую.

– Это поправимо, – профессор достал из кармана большой флакон и поднёс приставу.

– Прошу Вас, – обратилась к приставу Долорес, открывая взмахом палочки камеру.

– Я…я…я не пойду туда, – затравленный министерский юноша не собирался входить к пленнику.

– Ну что Вы, он не опасен, это же не убийца Блэк.

Петтигрю на её слова подпрыгнул к решётке, вцепившись в неё руками, и начал орать что-то непонятное, Долорес и пристав быстро отпрянули. Пользуясь ситуацией, Снейп открыл ещё один флакон и плеснул прямо в нечеловеческое лицо заключённого.

– Благодарю Вас, мистер Снейп, пройдите на своё место, – противно сказала Амбридж. – Но, кажется, Ваша идея не удалась, ведь сыворотка не заставит его говорить.

– Дальше Вы знаете, что делать, – сдержанно ответил Снейп. Методы министерства он знал не понаслышке.

– Как Вы можете подозревать Аврорат в жестокости! Тем более, в зале дети! – вскинулся со своего места министр.

– Что ж, давайте послушаем свидетелей обвинения.

Выступил Северус, едва скрывая эмоциональные выпады за сдержанной, размеренной и логичной речью, – Нина аплодировала ему громче всех, чтобы хоть как-то поддержать, потому что после его слов по залу прокатился гневный шёпот, что, дескать, он выступал и по делу Блэка ровно с теми же словами. «Вот есть же «старожилы суда», – мрачно подумала Нина, – каждое слово запомнят, а вывод не сделают».

Выступил Дамблдор, но как-то вяло, и почти повторив слова профессора. Блэк снова царапнул Нину по джинсам, и она как бы сама с собой вздохнула: «А я не выступаю… мне сказать нечего…».

Выступил, появившись неожиданно для Нины, помятый и хмурый Ремус Люпин, его слова не содержали абсолютной уверенности в предательстве Петтигрю, зато призывали к разбирательству после поимки Блэка, так сказать в виде «очной ставки». Вдобавок, Ремус готов был чем угодно поклясться в подлинности Питера Петтигрю, если тот не соизволит заговорить.

Дальше, внезапно для всех, прямо в зале приставы подошли к Рональду Уизли, который сидел бледный с самого превращения «Коросты», и заставили его подтвердить, что крыса действительно прожила в его семье 11 лет и ни разу не пропадала. Слова тут же были занесены в протокол.

Но Петтигрю молчал, и Северус шёпотом грозился отправить в него «круцио» прямо из зала, если Фадж будет бездействовать.

– Выведите детей, – воскликнул Снейп, наконец, – если они мешают заседанию, пусть покинут зал.

– Мистер Снейп, – ехидно заметила дама в розовом, – Вы уже брали слово, дайте же теперь высказаться другим. Свидетели защиты?

Таковых не нашлось, и Долорес отошла посовещаться с Фаджем. «Как же справедливое министерство явит народу такой суд, где нет никакой защиты?». Фадж провозгласил:

– Давайте займемся нашим вторым делом, чтобы рассмотрение не затянулось до ужина, – и, под бурные аплодисменты на последнюю фразу, снова уступил место Амбридж.

Дама зачитала лист обвинений Блэка, и вызвала в зал начальника тюрьмы Азкабан.