– Ты не в духе? – после паузы уточнил Снейп очевидное.

– Извини, – девушка завернулась в новую мантию и ушла в спальню. Надо найти дело. Подготовить речь на завтра, например. Спать ещё долго не придётся, хотя вполне уже пора, ужинать не хочется, и было бы правильнее уступить кровать Снейпу с дежурства, но… – пока Нина терзалась этими мыслями, он пришёл и сел рядом.

– Если ты хочешь спать, ложись, – вздохнула она, собираясь выйти.

– Что случилось? – спокойно спросил зельевар, глядя в её грустные глаза.

«Ага, признаться ему в тупой наивной ревности, о да. Сейчас так и сделаю», – злобно подумала Нина, обвиняя себя перед собой в сотне своих же проблем.

– Всё в порядке, Северус, – но отголосок печали её слова скрыть не смогли.

– Нина, – он с тем же фатальным спокойствием притянул её к себе, усаживая на колени, – я не знаю, что будет завтра, и как обернётся наша затея…

– Да какая разница, дело не в этом, – сдалась девушка, не особенно радостная даже в его объятиях. Столько всего свалилось разом на её шаткий мирок, – затея с Блэком, крестражи, Школа… А рядом был только Снейп, и даже общалась она почти исключительно с ним, а теперь поняла вдруг хрупкость созданного ею миража. Кто ещё у неё есть? Энди? Нина не может даже помочь ей сейчас…

Девушка внимательно посмотрела на зельевара, и провела пальцами по его волосам, спускаясь к шее.

– Ты себя в зеркале видел?

– Когда? – спросил он.

– Сегодня.

– Нет, а что? Шрам почти прошёл. В ванную я не заходил, а в мужском туалете зеркала нет.

– Да ничего, – она прижалась к нему, опустив голову на его плечо.

– Ты знаешь… – помолчав, сказал Северус, – я в тот вечер после театра… наверное, был уже пьян… я неправильно поступил..., – он обнял её чуть покрепче.

– Ты хочешь продолжить на трезвую голову? – немного устало спросила Нина, не сдержав улыбки. Всё-таки глупо сейчас выдумывать лишнее. Чем он ей обязан? А она ему? Но с этим вопросом было проще, и Нина перевела взгляд на своё кольцо.

Зельевар не знал, как ответить на её колкое замечание, поэтому снова замолчал, уткнувшись лицом в её взъерошенные волосы.

– Может быть, – наконец, осторожно произнёс он, и Нина посмотрела в его глаза.

Не дожидаясь слов, он поцеловал её.

– Северус… – тихо и нежно сказала она с нескрываемой грустью, – не сейчас. Настроения нет, – она пересела с его коленей на кровать.

Он молча вышел, кажется, за тем, чтобы умыться.

Вернулся зельевар мрачный и сердитый.

– Я тебя правильно понял?

– Если понял, то правильно, – рассеянно ответила Нина в привычной манере.

– Удивляюсь даже, что мне никто ничего не сказал по этому поводу, – хмыкнул он.

– А зачем, все знают, что у тебя роман. Со мной, – девушка не поднимала взгляд.

– Но это ведь недалеко от истины? – повторил он её вчерашние слова.

– Не знаю… не знаю, о чём же ты беседовал с мадам Пинс, – прибавила она.

– Я же сказал, что изменил ей память…

– Она смотрела на тебя весь завтрак.

– Я же не с младенчества ей память изменил. Стёр ненужный эпизод, где она перестаралась с выражением эмоций, – Снейп опустился на кровать и подвинулся к Нине. – Да, ты верно поняла, откуда это, – он показал на синяк на шее. Но теперь она, полагаю, больше других уверена, что это – твоя работа, – он усмехнулся. – А это уже на пользу. И ей, и мне.

– То есть… и всё? – Нина осмелилась поднять взгляд, который сегодня отличался от обычного выражением грусти и ненужных, гнетущих её, чувств.

– А у тебя… после всего, что ты обо мне знаешь, есть сомнения? – он положил руку на её колено. – Если бы всё было так просто, то позавчера у меня дома…

Нина просияла.

– Не продолжай. Тебе наверно тяжело было в этом признаться даже с пол-литра виски? – улыбнулась девушка, но всё равно в глазах просвечивала печаль.

– Тебе – нет, – серьёзно сказал он, вглядываясь в её лицо. Только сейчас он понял, что же видит в них, без вопросов, без требований, без прочих лже-синонимов любви. Чувство, простое и глубокое одновременно, искреннее, не ждущее ничего взамен. Он видел в её глазах верность. Такую же, чистую, вечную, какую привык хранить сам своим воспоминаниям. Но… оценивая трезво, он и понимал, догадывался, что Лили не любила его, по крайней мере так, как он мог любить её. Она руководствовалась обычным расчётом, как почти все молодые девушки, – вышла замуж, за того, причем, кого ненавидела в Школе, родила сына… Типичный сценарий. Ему вспомнилось, как Нина сказала, что «ждала Принца-полукровку на фестрале». Ждала его, даже не зная, а есть ли он. И… почему-то он поверил ей. Сразу поверил, безоговорочно. Потому что с первой встречи видел в её глазах только верность. Но… может ли он быть с ней? Сколько всего для этого нужно сломать в себе… Или не сломать, посмотреть под другим углом? Понять, через годы отчаяния и пустоты, – услышать и понять собственную мечту о счастье?!

– Глупо ревновать меня к библиотекарше, – произнёс он в ответ на её молчание. – Она тут много лет работает. А ты две недели. Вывод?

Нина совсем засветилась счастьем, еле сдерживая подступившие слёзы. Захотелось просто обнять Снейпа, прижаться к нему и так и сидеть, долго-долго, и чтоб ничего больше не существовало. Так она и поступила.

– Ревновать вообще глупо, – ответила она, зажмурившись на его плече. – Больше не буду.

– Какой же роман без драмы? – отметил Снейп, не утаив сарказм.