— Уходите? — Уолтон Железные Икры поднялся из-за стола. — Как же ваши обещания и наш союз?

— Я никаких обещаний не давал и никакого союза не заключал, — твердо ответил Уолдер Большой. — Все Фреи, что вышли из Белой Гавани, пропали и, скорее всего, мертвы. Все Фреи, что пришли в Винтерфелл, пропали или мертвы, кроме меня. Я не собираюсь мерзнуть в разваливающемся замке и каждую минуту ждать, пока невидимые убийцы доберутся и до меня. У Фреев есть свои заботы в речных землях и люди, что сейчас мерзнут в Винтерфелле, будут там не лишними.

— Боишься, мальчик? — презрительно спросил Уолтон.

— Да, боюсь, — твердо ответил Уолдер. — Можете назвать меня трусом. Но лучше быть трусом, зато живым.

Чего не было сейчас в лице Уолдера — так это страха. И решение уйти и увести фреевское войско было продиктовано чем угодно, но только не страхом.

Если бы здесь был Русе Болтон… но его здесь нет. Он тяжело болен, шепчутся, что при смерти. Одни со страхом, другие с надеждой.

Виман Мандерли отставил бокал, положил кусок колбасы обратно на тарелку и внимательно посмотрел на мальчика. Тот ответил ему спокойным взглядом.

— Лорд Мандерли, — медленно произнес Уолдер. — Меня не было в Близнецах, когда погиб ваш сын. Я очень сожалею о том, что тогда случилось.

— Надо же, — хмыкнул лорд Мандерли, — среди Фреев один приличный оказался. А между тем, ты подозреваешь, что твоего кузена убил кто-то из моих людей?

— Это сир Хостин подозревал, — буркнул Уолдер. — Я только передал, что мне кузен говорил. Кто бы его ни убил, я ему не дамся.

Теон закрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Сидящие рядом с ним Холли и Рябина сделали то же самое. Здесь точно не обошлось без Арьи. Где же она?

Уолдер осушил стоящий перед ним кубок, рассеянно посмотрел на блюдо с колбасами, встал и пошел к выходу, окликая своих людей. Уолтон пробормотал ему вслед что-то про лорда Русе, но остановить не пытался.

— И этот шею себе сломает, — проговорил кто-то из дредфортцев.

Теон не разделял его мнение. Если Уолдер Большой заодно с Арьей, то, кто бы ни стоял за воротами, даст ему уйти.

========== Часть 7 ==========

День, казалось, длился бесконечно. Еще бы, после бессонной ночи! Теон был готов уснуть прямо на лавке в Великом Чертоге, но ему не дали. Подошла Ива, тронула его за плечо и сказала:

— Иди в спальню миледи.

Теон так испуганно встрепенулся, что Ива и Холли засмеялись.

— Да нет там лорда Рамси, нет! — сквозь смех проговорила Холли. — Вы же сами видели, что он умер!

Действительно, Рамси в спальне не оказалось. Зато обнаружилась Арья, которую Теон не сразу узнал в одежде оруженосца Белой Гавани. Понял только после того, как она посмотрела на его ошарашенное лицо и рассмеялась.

— Я не умею менять лица, — сказал она непонятно, — но стоит переодеться, так тебя никто не узнает!

Теон кивнул. Арья поманила его рукой в дальний угол спальни, где стояла наполненная водой деревянная ванна.

— Раздевайся, — привычно сказал Теон. — Я помогу.

— Это ты раздевайся, — возразила Арья. — Это для тебя. Ты больше не Вонючка. И одежду твою я в стирку отдам, а пока наденешь вот это.

На кресле лежали штаны, рубаха, дублет без какого-либо герба. Стащили, наверное, у кого-нибудь из вольных всадников.

Теон в ужасе отшатнулся.

— Нет! Я не могу!

— Ты боишься Рамси? — Арья широко улыбнулась. — Его нет. И Вонючки нет. Ты — Теон Грейджой.

Он отступил на шаг и больно ушибся обо что-то, наверное, о буфет.

— Не надо! Я не буду раздеваться!

Арья прикусила губу, прищурилась, покачала головой и внимательно оглядела Теона с головы до ног. Потом сказала:

— Ты не хочешь, чтобы я видела, что Рамси с тобой сделал? Я могу уйти. Хотя нет, — она оборвала сама себя, — не могу. Я не буду на тебя смотреть.

И с этими словами она подняла с кровати серую атласную ленту и завязала себе глаза.

— Я бы задула свечи, но ты даже при свете спотыкаешься, а в темноте сам расшибешься и всю мебель поломаешь.

Делать было нечего. Теон принялся неловко раздеваться, потом еще более неловко залез в ванну, в которой вода уже остыла, но все равно оставалась теплой. Арья ни разу не споткнулась, ловко брала с полок мыло, полотенце, подала Теону руку, когда он терял равновесие, как будто бы и не было у нее на глазах никакой повязки. И, помогая ему одеться, она застегнула все крючки на дублете без единой заминки. И только после этого сняла повязку. Ее серые глаза сияли торжеством.

— Не разучилась! — радостно произнесла она. — Теперь можешь идти к себе и отдохнуть. Вечером нас ждет серьезный разговор.