– Сколько он сегодня съел? – спросила Настя.

– Я килограмма два, и он вместе с мясом, наверно, килограммов восемь, – с сожалением ответил Данила.

– А сколько еще сможет? – не отставала Настя.

– Волк съедает за один раз барана, килограмм сорок, я могу съесть четверть барана, – стал считать Данила, – если брать половину от волка, то он может еще съесть десять килограмм.

– Пятнадцать, – уточнила Настя.

– Десять!

– Пятнадцать! – вновь они начали спорить.

Данила, чуть не плача, прижал к себе пакет с остатками колбасы и сказал:

– Я этому бандиту не дам больше ни одного куска, лучше сам съем!

Мы решили немного подождать, надеясь, на то, что начнет действовать снотворное. Однако начала действовать соль. Балбес периодически подбегал к краю бассейна и лакал воду. Затем прилег на его краю, чтобы далеко не бегать, и свесил к воде голову. Эксперимент со снотворным не удался. Балбес засыпать не хотел.

Настю снова осенило:

– А если попробовать на удочку?

Как говорят в Одессе, Настя – голова! Как мы сами не догадались, бассейн был в четырех-пяти метрах от забора. Имея длинное удилище, можно было бы попробовать выловить карпа на живца или червяка.

– Удочка у тебя есть? – спросил я Данилу.

– Нет. Длинная телескопическая, я знаю, есть только у Кольки, но он не даст.

– Надо попробовать.

Кольку мы нашли быстро. Это был одного возраста с нами мальчишка, только не в меру серьезный и по-крестьянски недоверчивый. Наше появление никоим образом не отразилось на его занятиях. Он полол в огороде грядки. Данила позвал его:

– Коль, подойди на минутку.

Колька перестал полоть и подошел к нам.

– Дай нам на часок телескопическую удочку! – попросил Данила.

– А больше ничего не хочешь? И простой половишь.

– Я тебе дам на велосипеде покататься.

– У меня свой есть, не хуже твоего.

Нас поджимало время. За то время, что мы ходили, Хромой мог вытащить карпа и еще бог знает что с ним сделать, да перепродать хотя бы. Длительные и безрезультатные переговоры нас не устраивали. «Скупой платит дважды», – подумал я и выступил вперед.

– А что ты хочешь за удочку? – и уточнил: – На часок?

– Ничего.

Пришлось доставать из кармана последний аргумент.

– Прицел пойдет?

У Кольки при виде мерседесовской эмблемы загорелись глаза. Он, как истый коллекционер, осторожно протянул руку.

– Насовсем? За час? – не поверил Колька. Обмен был действительно неравноценным. – Откуда он у тебя? Мне недавно звонил Горилла, грозился. Спрашивал про такой же, этот случайно не с его машины? А то, если с его, он мне и даром не нужен.

Колька смотрел на нас вопросительно:

– Если еще звонить будет, что сказать?

– Ничего, – ответил я.

– По-о-нял.

Колька повертел в руках эмблему, чуть ли не на зуб ее попробовал, потом отчаянно махнул рукой, сунул в карман и пошел за удочкой.

– И червей принеси, – крикнула вслед ему Настя.

– Да, навел у вас тут Горилла страху, – прокомментировал я отчаянный Колькин жест.

Колька вынес удочку, банку с червями и дал еще кусок теста.

– На тесто лучше клюет! – доброжелательно сказал он и, посмотрев на небо, как соболезнующий неизлечимо больному, добавил:

– Сейчас ничего не поймаете! С утра надо было ловить!

– Слепой сказал, посмотрим, – Данила волком глядел на осчастливленного Кольку.

«Будешь волком глядеть, – посочувствовал мысленно я Даниле. – Такого страху пришлось натерпеться из-за мерседесовской эмблемы, а она почитай задаром досталась конкуренту».

Настя унесла домой ненужный теперь нож. Дождавшись ее, мы двинулись к дому Хромого. Балбес стоял на краю бассейна и раз за разом хлебал воду. Снотворное на него так и не подействовало, а соль давала знать.

– Не надо было соли давать. Теперь он не уснет, – с сожалением сказал Данила.

– Просто соль быстрее, чем таблетки, растворяется в организме, – сказала Настя.

– А чем ты раньше думала? – злился Данила, разбирая удочку.

Удочка была действительно длинной, шестиметровой. Наживив на крючок червя, он размахнулся, и забросил поплавок с крючком прямо в центр бассейна. Балбес молчал, не рычал и не лаял. Мы с Настей прильнули к щелям в заборе. Поплавок сначала спокойно стоял на воде, потом его повело, и он исчез в глубине.