Но было поздно. «Мерседес» скрадывал метры дороги. Догоняющему казалось, что в салоне никого нет, так как высокие сиденья загораживали меня от бегущего сзади Гориллы. Чуть-чуть высунув нос над приборной доской, я еще поддал газу. Слоновий топот сзади стих. Выкрутив баранку налево, я выскочил на плотину. Навстречу ехала милицейская машина. Пришлось вновь пригнуться и сбросить скорость. Медленно проплыла мимо милицейской машины. У стражей порядка были обалдевшие лица. «Мерседес» двигался без водителя. И вдруг мы услышали громкий вопль Гориллы:

– Угнали! Стой!

А затем следом раздался пронзительный вой милицейской сирены. Попадаться в руки Гориллы и одновременно милиции совсем не хотелось.

– Жми! – сзади закричал Данила. Я покрепче вцепился в руль и надавил на газ. «Мерседес» понесся как на крыльях, на ямках высекая искры из днища.

– Куда сворачивать? – на очередной развилке я спросил Данилу.

– Давай на тот конец озера, там лес, там не найдут!

Подняв тучу пыли, мы оставили далеко позади милицейскую машину и на перекрестке свернули не в город, а налево – к лесу. Спидометр показывал сто пятьдесят километров. Зря я летел с такой скоростью. Дорога снова вывела нас на берег озера и, сделав крутой поворот, уходила по берегу вправо. На такой скорости мы не вписывались в поворот. Это только в кинофильмах автомобили долго летят с обрыва в воду. Не успел я моргнуть, как мы прошелестели по траве и, оторвавшись от земли, с громким всплеском оказались в озере. Автомобиль стал тонуть. Хорошо, что были подняты боковые стекла. Машина медленно погрузилась в воду и легла на дно. Чувствовалось, что здесь неглубоко, метра два, не больше. Я попробовал открыть дверцу.

– Бесполезно! – сказал перепуганный Данила. – Пока вода полностью не заполнит кабину, дверь нельзя будет открыть!

– А мы не утонем? – спросил я.

– Уже утонули!

Вода прибывала очень быстро, остался только воздушный мешок под самой крышей. Когда вода подошла к подбородку, я сказал:

– Открываем! – и, набрав побольше воздуха, нырнул и попробовал открыть дверь. Она не поддавалась.

Я снова сунул лицо в спасительную воздушную подушку под потолком.

– Перебирайся ко мне назад! – предложил Данила. – Будем вместе толкать!

Я перелез к нему на заднее сидение.

– Давай еще попробуем.

Нырнув, мы стали толкать правую дверь, она тоже не открывалась. Вынырнули, подышали.

– Давай теперь левую, – предложил Данила.

Снова у нас ничего не получилось.

– Надо стекло опустить и так выбираться, – сказал я Даниле.

Стеклоподъемник сработал. Стекло опустилось.

– Открыл, давай ты первый.

Данилу не пришлось долго уговаривать, он просунул ноги, затем все туловище и угрем выскользнул в оконный проем. Я почувствовал, что он на воле и плещется там наверху. Мой черед. Я сделал два глубоких вдоха и нырнул головою в проем. Вылезать надо было ногами вперед, как Данила, я же, как рыба сунул сначала голову и, вытолкав половину туловища, застрял. Ни взад, ни вперед. И оттолкнуться нечем. Ноги у меня болтались в воде, а у рук не хватало опоры. Я почувствовал, что сейчас кончится воздух, и в это время кто-то схватил меня за шиворот и потянул из машины. Хлебнув воды, я выплыл на поверхность. Моим спасителем был Данила. Берег был в пяти метрах. Кое-как доплыв до берега, мы так и рухнули, не в силах пошевелить ни рукой ни ногой. В это время за пригорком раздалась милицейская сирена. Надо было спасаться. Вскочив, мы спрятались среди мелкого ельника. Милицейский «уазик» проехал мимо. В кабине разглядели свирепое лицо Гориллы.

– Фу! Чуть не утонул! – сказал я Даниле. – Головой пошел, а надо было ногами. И зацепился еще чем-то. – Я полез в карман посмотреть, что же мешало. Там лежала мерседесовская эмблема.

– Пойдем отсюда, от греха подальше, – предложил Данила, – надо будет подсушиться где-нибудь, – сказал он.

Мы отошли метров на пятьдесят и только развесили на кустах одежду, как подъехал милицейский «уазик». Из него вышел капитан, и глядя на наши шмотки, спросил:

– Вы что тут делаете?

– Сушимся!

Для капитана милиции ответ прозвучал как-то неубедительно. На другом конце озера, противоположном от города, сидят голышом два пацана и сушат одежду.

Подрались что ли? – выглянул из автомобиля Горилла.

– Ага, – мы согласно кивнули подсказке, и Горилла свысока посмотрел на капитана: учись, мол, мент, раскрывать преступления.

– А ну, залезайте в машину! – сказал капитан.

Уговаривать нас долго не пришлось. Натянув сырую одежду, мы залезли в автомобиль. Горилле, сидевшему сзади, пришлось потесниться.

– Здесь машина не проезжала? – спросил сидевший впереди капитан, поворачиваясь к нам.

– Нет – отрицательно покачал головой Данила

– Проезжала, – сказал я.

– Какая, не «мерседес» мой? – встрепенулся Горилла.

– Нет, милицейская с мигалкой.

– Капитан, – бубнил Горилла, – с плотины всего две дороги, одна в город, другая сюда, на берег озера. Если воры не поехали через город, значит, машина где-то здесь. – И Горилла подозрительно покосился на нас. – Рыбаки же сказали, что машина свернула сюда. Не могла же она сквозь землю провалиться. Надо искать. Она где-нибудь здесь, дальше ведь тупик. – Горилла хватал за рукав капитана, одновременно внимательно смотря по сторонам.

– Едем в управление, – сказал капитан, – напишешь, как положено, заявление об угоне, зарегистрируем, вот тогда и начнем искать. Верно? – И он подмигнул нам.

Машина остановилась возле управления внутренних дел. Капитан дал указание стоящему на крыльце лейтенанту принять от Гориллы заявление об угоне автомобиля. Горилла вышел, а мы отъехали.

– А ну-ка рассказывайте, что вы там делали, почему мокрые? – приказал нам капитан.

Я всегда тяжело и неумело врал, не то что Данила.

– Понимаете, товарищ капитан, – заговорил он, заглядывая в глаза милиционеру, – мы просто там гуляли, а у самого берега хрюкал в камышах огромный карп, мы и прыгнули на него, не раздеваясь, думали, поймаем, а он вильнул хвостом и ушел. Там даже наши следы остались.