Ну конечно же, рыбак продал ему уран, небольшой кусок. А Хромой, чтобы в доме его не держать, он же радиоактивный, сунул его в желудок карпу и выпустил в бассейн. Я знал, что ядерного топлива для атомного реактора ледокола в год требовалось немного – где-то со спичечный коробок. Я победно посмотрел на своих друзей и, как мудрец после долгих размышлений, глубокомысленно изрек:

– Это уран!

Я рассказал им, что видел в бинокль, как Хромой прятал в карпа какой-то предмет.

– Что же ты не дал нам тоже посмотреть, – укоризненно сказала Настя.

– Бинокль-то мой, – ляпнул я в свое оправдание первое, что мне пришло в голову.

– Ну и подавись им, – Настя обиделась и пересела подальше от меня.

– Я бы тоже не дал, – вступился за меня Данила.

– Это что же, у него в бассейне ядерная бомба плавает?! – испуганно спросила Настя.

Такая постановка вопроса озадачила нас с Данилой. Мы переглянулись, вспоминая, что же знаем об уране из учебников по физике. Все мои познания дальше спичечного коробка не продвинулись.

– Эту рыбу есть нельзя! – наконец выдавил из себя свою порцию «научных сведений» Данила.

Настя возмущенно завопила:

– Господи, кто про что, а этот сразу про жратву!

– Прошу, не перебивай! Я думаю. Знаете, почему он сунул уран в карпа и опустил в бассейн? – Данила продолжал развивать мысль.

– Почему?

– Чтобы тряски не было. Если это ядерная бомба, то она может упасть и от удара взорваться. А в бассейне плавает, ни щелчка, ни толчка тебе, никакого удара. Понятно? Он отдал за уран один «дипломат» денег, а продаст за три «дипломата». Каков гусь?

– А ты не такой дурак, как иногда кажешься, – то ли похвалила, то ли съязвила Настя.

– Толстый на тридцать процентов умнее худого, – согласился Данила, – у него мозгов больше.

– Только они разжижены, мозгов много, а извилин не хватает.

– Да перестаньте вы ругаться, что будем делать? – мне не понравилась мысль насчет ядерной бомбы. – Не так все просто, как вам кажется! Чтобы бомба взорвалась, в ней должна быть чека. А там вообще ничего не было. Круглый шарик, и все.

– Он нас облучит всех, волосы у нас повыпадают, – запричитала Настя.

Я потрогал свой куцый чубчик и, представив себя лысым, спросил:

– А если это не уран, что тогда?

– Надо сначала измерить радиацию, фон, – предложила Настя, – у нас дома есть такой прибор, дозиметр называется, отец когда-то с Чернобыля привез, пошли за ним.

Дома у Насти была мать. Мы с Данилой поздоровались. Я первый раз был у Насти в гостях.

– Это Макс, – представила меня Настя и, как о лакее, промолчала о Даниле. – Он сегодня приехал из Москвы.

– Не с неба же свалился, – напомнил Данила сам о себе. Чувствовалось, что он в этом доме частый гость.

– Проходите ребята, – сказала Настина мама и отдельно мне улыбнулась. – Меня зовут Анна Николаевна.

Мы с Данилой стали снимать обувь.

– Проходите, проходите, разуваться не надо.

– Сейчас не принято в гостях разуваться, – успокоила нас Настя.

– Правильно, – согласился Данила, – снимешь кеды, а носки несвежие, сразу гонят ноги мыть.

– Ребята, вы обедали, может, чаю выпьете? – послышался из кухни голос Анны Николаевны.

– Спасибо, мы сытые, – ответил я за себя и за приятеля.

– Ты чего отказываешься, пусть поят, им что, воды жалко, – толкнул меня в бок Данила.

– Анна Николаевна, пожалуй, мы немного выпьем, по небольшому глотку, – извиняющимся голосом поменял я первоначальное решение.

Посадили нас в гостиной за большим столом. Анна Николаевна вынесла большую коробку с шоколадными конфетами, я таких коробок даже в Москве в супермаркетах не видел. В ней шоколада было килограмма два, не меньше. Поставила хлеб, масленку с большим куском масла, литровый туесок меда, вазу с вареньем и к нему розетки.

– Сейчас чай подам, ешьте, пожалуйста. Не ждите Настю, она скоро выйдет.

Чай Анна Николаевна налила нам в большие чашки и затем оставила нас одних, чтобы не смущать. С утра я переволновался и плохо поел, а теперь на меня жор напал, я думаю, радиация уже начала действовать. В общем, мы с Данилой наперегонки за пять минут управились со всем, что стояло на столе. Мед, масло, варенье, конфеты исчезало в нас как в троглодитах. Когда Анна Николаевна вошла на кухню, мы пили уже один чай, туески, масленка и ваза с вареньем были пусты, а коробку шоколада мы накрыли крышкой.