Рядом с пишущей машинкой лежала рукопись его новой книги, «Золотая собака», а на крышке машинки — его каждодневная норма. Шесть страниц. Его средняя, обычная норма… Когда он работал за себя самого. В качестве Старка он, как правило, писал восемь, а иногда и десять.

— Я возился с этим перед тем, как появился Пэнгборн, — сказал он, беря с машинки небольшую стопку страничек и протягивая их ей. — Потом возник звук… чириканье воробьев. Уже во второй раз сегодня, только на этот раз он был гораздо сильнее. Видишь, что написано на верхнем листе?

Она смотрела долго, и ему были видны лишь ее волосы и макушка. Когда она обернулась и взглянула на него, вся краска сошла с ее лица. Губы были плотно сжаты в узкую серую полоску.

— То же самое, — прошептала она. — Точно то же самое. Ох, Тэд, что же это такое? Что…

Она покачнулась, и он инстинктивно дернулся вперед, испугавшись, что она потеряет сознание. Он схватил ее за плечи, зацепился ногой за крестообразную ножку своего рабочего кресла и едва не опрокинулся вместе с женой на свой письменный стол.

— С тобой все в порядке?

— Нет, — слабым голосом ответила она. — А с тобой?

— Не совсем, — сказал он. — Прости. Все тот же старый неуклюжий Бюмонт. Рыцарь в сияющих доспехах из меня выходит лишь до первой дверной защелки.

— Ты написал это до того, как появился Пэнгборн, — сказала она. Казалось до нее это никак не может дойти. — До того.

— Совершенно верно.

— Что это значит! — Она смотрела на него с требовательной настойчивостью, и зрачки ее глаз были большими и темными, несмотря на яркий свет ламп.

— Я не знаю, — ответил он. — Я думал, может быть, тебе что-нибудь придет в голову.

Она отрицательно покачала головой и положила стопку листков обратно на письменный стол. После этого она вытерла ладонь о нижний край своей нейлоновой ночной рубашки, словно прикасалась к чему-то гадкому. Тэд подумал, что она сейчас не очень соображает, что делает, и не стал ей ничего говорить по этому поводу.

— Теперь ты понимаешь, почему я скрыл это? — спросил он.

— Да… Думаю, да.

— Что бы он на это сказал? Наш прагматик шериф из маленького округа в Мэне, который свято верит в компьютерные отпечатки из АСПЛ и показания очевидцев? Наш шериф, который считает более вероятным, что я прячу где-то брата-близнеца чем, будто кто-то придумал, как скопировать чужие отпечатки? Что бы он сказал на это?

— Я… Я не знаю, — она старалась прийти в себя, стряхнуть волну шока. Ему случалось видеть и раньше, как она это делает, но это не умаляло его восхищения перед ней. — Не знаю, что бы он сказал, Тэд.

— Я тоже. Думаю, в худшем случае он может заподозрить что-то вроде того, что я знал заранее о преступлении. Но, вероятнее, он подумает, что я прибежал сюда и написал это после того, как он ушел от нас сегодня вечером.

— Но зачем тебе было это делать? Зачем?

— Первое, что придет на ум, полагаю, это то, что я психически ненормален, — сухо бросил Тэд. — Думаю, легавый вроде Пэнгборна скорее поверит в сумасшествие, чем поверит в то, что иначе, чем сверхъестественным, не объяснишь. Но если ты считаешь, что я был неправ, решив скрыть это до тех пор, пока мне не предоставится случай попытаться самому во всем разобраться. А может, я и был неправ… Словом, тогда так и скажи. Мы можем позвонить в Кастл-Рок, в контору шерифа, и оставить для него информацию.

Она покачала головой.

— Я не знаю. Я как-то слышала… по радио или где-то еще… насчет каких-то параллелей и связей…

— Ты в них веришь?

— У меня никогда не было причин серьезно задумываться об этом, — сказала она. — Но теперь, кажется, они появились. — Она протянула руку и взяла листок с нацарапанными на нем словами. — Ты написал это одним из карандашей Джорджа.

— Просто он оказался под рукой, вот и все, — с раздражением ответил он. У него мелькнула мысль насчет шариковой ручки, но он отогнал ее прочь. — И это карандаши не Джорджа. Они мои. Мне здорово надоело это дурацкое отношение к нему, как к отдельной личности. Даже если когда-то в этом и был какой-то шарм, то его уже давно нет.

— И тем не менее ты сегодня употребил одно из его выражений — «сделать прикрышку». Я никогда его от тебя не слышала, только в книгах. Это было простой случайностью?

Он уже готов был сказать, что да, что конечно же, да, но осекся. Это могло быть случайностью, но теперь, после того как он написал это на листе бумаги, откуда он мог знать наверняка?

— Не знаю.

— Тэд, ты был в трансе? Был в трансе, когда писал это?

Медленно и неохотно он произнес:

— Да… Думаю, да.

— И это все? Или было что-то еще?

— Не помню, — сказал он и, помявшись, добавил еще более неохотно. — Может, я еще говорил что-то, но сейчас уже не могу вспомнить.

Она долго смотрела на него и в конце концов сказала:

— Давай спать.

— Ты думаешь, мы заснем, Лиз?

Она с горечью рассмеялась.

3

Однако через двадцать минут он уже принялся медленно покачиваться на волне сна, как вдруг голос Лиз вернул его к реальности.