— Тебе надо сходить к врачу, — сказала она. — В понедельник.

— Но на этот раз нет никаких головных болей, — запротестовал он. — Просто щебет птиц. И эта проклятая фраза, которую я написал, — он помолчал и с надеждой в голосе добавил: — Ты не думаешь, что это могло быть простым совпадением?

— Я не знаю, что это такое, — ответила Лиз, — но должна сказать тебе, Тэд, что совпадение занимает одно из последних мест в моем списке вариантов.

Почему-то им обоим это показалось очень смешным, и они долго хихикали лежа, обнимая друг друга и стараясь как можно меньше шуметь, чтобы не разбудить детей. Как бы там ни было, а между ними снова воцарился мир, в этом смысле все опять пришло в норму… Тэд чувствовал, что сейчас он мало в чем может быть уверен, но в этом он не сомневался. Здесь всебыло в порядке, буря миновала. Старые кости опять лежали в земле, по крайней мере пока.

— Я созвонюсь и договорюсь с ним, — сказала она, когда хихиканье иссякло.

— Нет, — возразил он, — это сделаю я.

— А ты не нырнешь ни в какое творческое забытье?

— Нет. Это — первое, чем я займусь в понедельник. Честное слово.

— Тогда ладно, — она вздохнула. — Если я хоть немного посплю, это будет просто чудо.

Но спустя пять минут она уже тихо и ровно дышала, а еще минут через пять заснул и сам Тэд.

4

И снова ему приснился сон.

Сон был тот же самый (или во всяком случае казался тем же) вплоть до самого конца: Старк, оставаясь все время за его спиной, водил его по безлюдному дому, и когда Тэд дрожащим обезумевшим голосом пытался утверждать, что это его дом, Старк объяснял, что тот ошибается. «Ты не прав, — говорил Старк из-за его правого плеча (или из-за левого? А это имело значение?). — Хозяин дома, — повторял он, — мертв. Хозяин этого дома — в том выдуманном месте, где сходятся все рельсы, в том месте, которое все здесь, внизу (где бы это ни было), называют Финишвиллем.» Все было, как прежде. До тех пор, пока они не очутились в заднем холле, и Лиз там была уже не одна. Компанию ей составлял Фредерик Клаусон. Он был абсолютно гол, если не считать дурацкого кожаного пальто. И он был мертв, точно также, как и Лиз.

Старк задумчиво произнес из-за его плеча:

— Вот что случается с доносчиками здесь, внизу. Здесь внизу дураков учат. С ним теперь все улажено. Я позабочусь о них обо всех, о каждом по очереди. Смотри, чтобы мне не пришлось позаботиться о тебе. Воробьи снова летают, Тэд… Помни об этом. Воробьи летают.

А потом Тэд услышал их снаружи: не тысячи, а миллионы, может быть миллиарды, и день превратился в ночь, когда гигантская стая птиц целиком закрыла собой солнце.

— Я ничего не вижу! — закричал он, а сзади Джордж Старк шепнул:

— Они опять летают, старина. Не забудь. И не стой у меня на дороге.

Он проснулся, дрожа, весь в холодном поту и на этот раз долго не мог заснуть. Он лежал в темноте и думал, насколько абсурдна та мысль, которую принес с собой сон — может это присутствовало и в первый раз, но теперь было гораздо яснее и четче. Какой дикий бред. Сам факт того, что он всегда представлял себе Старка и Алексиса Машину похожими (а почему бы и нет, ведь в самом реалистическом смысле они оба родились в одно и то же время, вместе со «Способом Машины») — оба высокие, широкоплечие, выглядящие так, словно они не выросли, как все обычные люди, а были сделаны из цельных кусков какого-то тяжелого материала, оба блондины… Сам факт не отменял дикую абсурдность. Псевдонимы не могут оживать и убивать людей. Он расскажет обо всем Лиз за завтраком, и они вместе посмеются над этим… Ну, может, учитывая все обстоятельства, и не рассмеются громко, но обменяются грустной усмешкой.

Я назову это — моим комплексом Уильяма Вильсона, подумал он засыпая.

Но когда настало утро, сон уже не казался ему стоящим того, чтобы о нем говорить… По сравнению со всем остальным. Поэтому он не стал рассказывать Лиз, но… В течение дня он ловил себя на том, что мысленно возвращается к нему снова и снова, словно разглядывая его, любуясь им, как темным драгоценным камнем.

XI. Финишвилл

1

Рано утром в понедельник, прежде чем Лиз успела начать надоедать ему с этим, он назначил встречу с доктором Хьюмом. Удаление опухоли в 1960-м было занесено в его медицинскую карту. Он рассказал Хьюму, что недавно дважды испытал повторение слуховых ощущений, щебета птиц, предварявших его головные боли в детстве перед тем, как у него обнаружили и удалили опухоль. Доктор Хьюм пожелал узнать, вернулись ли сами головные боли. Тэд сказал, что нет, не вернулись.

Он ничего не рассказывал ни о состоянии транса, ни о том, что он написал в этом состоянии, ни о том, что было обнаружено на стене в квартире жертвы убийства в Вашингтоне. Он поймал себя на мысли, что по сути дела пытается обратить все в ерундовую случайность.

Тем не менее доктор Хьюм отнесся к этому серьезно. И даже весьма серьезно. Он велел Тэду отправиться днем в Медицинский центр Западного Мэна и сделать серию рентгеновских снимков черепа, а также общую компьютерную томографию — ОКТ-сканирование.

Тэд поехал. Ему сделали снимки, а потом он засунул голову в машину, похожую на стационарную сушилку для одежды. Та хрипела и лязгала минут пятнадцать, а потом Тэд был отпущен на свободу… По крайней мере на время. Он позвонил Лиз, сообщил ей, что результатов можно ожидать уже в конце недели, и сказал, что заедет ненадолго в университет.