Смутившись от неловкости момента, Колтон, развернулся и побежал вверх по пролетам лестницы, освещая лучом света то одну стену, то другую. — Значит, все это время ты приходила сюда, никому об этом ничего не говоря? — он продолжал подниматься по лестнице. — Сколько часов ты проработала над этим зданием? Используешь ли ты жидкость и метод соскребания своего отца на рекламных объявлениях Совета? Как много здесь других зданий? И что на них написано?

— Да. Я много раз приходила сюда одна, — ответила Айрис, стараясь осмыслить сразу все вопросы, пока они не разбежались из ее головы, словно тараканы. Такое уже случилось с ней много раз. — Часть рекламы Совета облупилась сама по себе, возможно, по причине старения, или из-за фактора изнашивания, что означает, что здание, и Руины, по своей сути очень древние. Настоящий Пентименто обычно так и происходит под воздействием природных факторов или естественного старения. Методы моего отца немного нестандартные.

— Из чего следует, что именно так выглядел мир до прихода Чудовищ. — восторг Колтона достиг апогея. Но потом он остановился на верхнем пролете, всматриваясь в даль на сереющие Руины. — Но, что же, на самом деле, произошло здесь? Что случилось в этом мире еще до прихода Чудовищ?

— Может быть, ты был прав насчет того что Чудовища, спасли нас от нашей собственной деятельности, — сказала Айрис, хотя она никогда не покупалась на эти гипотезы. Она с пониманием относилась к такому роду внушений.

— Я знаю, что это была моя собственная оригинальная теория, — сказал Колтон. — Но я не могу себе представить, что люди способны разрушить все — он посмотрел на небо. — Я имею в виду, мы не могли бы уничтожить собственную планету. Только подумай, как мы тоскуем по природе. Как мы хотим, чтобы нас во Вторых Штатах, окружали настоящие здоровые деревья и цветы. Мы любим этот мир. Что-то еще случилось здесь. Может быть, Чудовища сами разрушили наш мир, чтобы управлять им после.

— Может быть, они уничтожили нашу планету, а затем почувствовали себя виноватыми, — Айрис просто подыгрывала ему, надеясь, что разговор приведет их к чему-нибудь стоящему.

— Мне не кажется, что Чудовища в состоянии сочувствовать, — Колтон посмотрел вниз на Айрис. — Они же забрали Еву.

— И еще кучу других девушек. — напомнила ему Айрис.

— Да, — устыдился Колтон. — Ты знаешь, мне ужасно плохо, от того что раньше я никогда не подвергал сомнению Зов Чудовищ, пока они не забрали Еву. Я имею в виду, что ужасные вещи творятся вокруг нас, и они никого не волнуют, пока мы не сомневались что нас они не касаются. Затем, когда от них пострадает близкий нам человек, мы вдруг понимаем, насколько уязвимы и слабы.

Вот это да. Айрис захотелось взбежать по лестнице и обнять его. Но она понимала что выглядит это по-детски. Бред. И к тому же неуважительно по отношению к Еве. Но когда кто-то вам нравится, так глупо допустить некоторую разумную причину что симпатична ему, что с тобой ему будет хорошо. Айрис и не подозревала, что Колтон глубоко задумывался об остальных. Возможно, он и не задумывался с самого начала, но теперь то он волнуется о них. Айрис нравились неравнодушные люди.

— Разумеется, если мы будем работать, как одна команда, мы узнаем правду, — сказала Айрис.

Колтон снова окинул ее горячим взглядам, как бы извиняясь за то что не был прежде не знаком с ней. — Так почему же они не упоминают о Руинах в наших школьных учебниках? — сменил он тему. — Попахивает великим заговором.

— Если заговор и существует, то организовал его Совет, который прекрасно знает, что в прошлом случилось с планетой.

— Скажи мне, Айрис. Как много рекламы, отодрала ты с этой стены?

— Не очень много, — ответила она. — Это утомительный и медленный процесс. Черный свет или рентгеновские лучи показывает только те изображения, которые частично стерлась, и никогда не показывают те, что скрыты под верхними слоями. Я работала только в тех местах, где как я предполагала, слова под верхним слоем, имеют хоть какой-то смысл. Обрати также внимание на то, что под рекламой Совета множество неразборчивых каракулей и старой рекламы. Кто-то решил, что стена прекрасное место для пустословия. Часть ее разрисована слишком странным граффити.

— Я заметил, — Колтон направил свет на часть стены рядом с ним. — Ко, — начал читать он видимую часть слова, попавшуюся ему на глаза. — Кa, — продолжил он. — Еще раз Ко, а затем снова реклама Совета. Как ты думаешь, что это значит? Какое-то сообщение? Кока- ко?

— Я подозреваю, что следующая буква Л, но я забросила работу над остальной частью, потому что полученное слово для меня непонятно, — сказала она. — Кока — кол. Что бы это могло значить?

— Ты права. Оно похоже на бред, хотя кто-то потратил время чтобы красивым почерком написать буквы, они выглядят изящными и огромными. Может быть, так называли верховное правительство в Первых Штатах. Кокаколтон. — ухмыльнулся он, понимая, что это вовсе не смешно. Айрис подумала, что он просто пытается разрядить обстановку. Она никогда не считала Колтона забавным. Обычно горячие парни не такие.

— Что за глупости, — пошутила Айрис. Это совсем не то, что я ищу.

Колтон остановился на лестнице направляя свет вниз на нее. — Как я понимаю, мы должны найти что-то, что подскажет нам о том, что произошло с планетой еще до прихода Чудовищ.

— Кто-то же должен был оставить ключ к разгадке, скрытый под рекламой Совета.

— Ты хочешь сказать, что Совет оставил рекламу на стенах, чтобы запрятать прошлое? Историю Земли? — Сказал Колтон. — Но почему тогда они просто не взорвали здание?