– Не смей больше так делать, – заговорил он сердитым голосом. – Он тебе не мальчишка, и у нас не увеселительная прогулка.

Иерра перестала жевать.

– Послушай… – начала она, но Астор тут же ее перебил.

– Нет, это ты послушай. На нас большая ответственность – не только Камень, но и ушанги, которых в случае нападения нужно будет защищать. Пусть они и сильны духом, но в бою они будут лишь обузой. Так вот, каждый из нас все время должен быть начеку, должен быть готовым в любую секунду среагировать на грозящую опасность, а не сидеть, задрав голову, чтобы остановить кровотечение из разбитого носа, – он кивнул в сторону Мевира. – Мало того, что твоя глупая выходка опасна, она еще и аморальна. Мы все должны быть друг другу защитой и поддержкой.

Находившиеся неподалеку остальные члены отряда стали бросать в их сторону любопытные взгляды. Их речь они понять не могли, так как эти двое разговаривали на своем языке, но по интонации было ясно, что они о чем-то спорят.

– Вот именно! – вспылила Иерра, повышая голос. – Мы должны проявлять взаимное уважение. Ты просто не слышал, с каким презрением он говорил о тебе. Ты не слышал, с каким ядом он выплевывает слово «наемник»!

Ее щеки покраснели, а синие глаза запылали праведным гневом. Астор замолчал, подбирая правильные слова. Он, конечно, чувствовал его пренебрежительное отношение к себе, но не спешил обижаться. Всему свое время. Он надеялся, что Мевир еще изменит свое отношение, избавится от безосновательно возникшей неприязни, обусловленной лишь тем, что ремесло Астора не соответствовало кайнарским понятиям о чести и благородстве.

– Меня это не удивляет, – наконец сказал он. – Такова природа людей, Иерра. Они цепляются за свои принципы, идеалы. Отстаивая их, незаметно для самих себя, они могут пойти на преступление, могут даже погибнуть. Они не понимают, что эти идеалы не абсолютны. Человек, убивающий драконов не по велению сердца, а за деньги, не вписывается в его понимание добра, потому что добро для него – бескорыстное. Но нельзя ненавидеть его за это. Жизнь учит, и взгляды со временем меняются. Он сильный, опытный воин, умный и верный союзник. Он достоин уважения, в частности твоего. Поэтому, пойди и исправь то, что ты сделала, помоги ему остановить кровь. И не думай, что никто ничего не понял. Чародей наверняка почувствовал выброс магии, и если он промолчал, то только из каких-то своих соображений. Я даже догадываюсь, каких.

Иерра поняла, что спорить с ним бесполезно, а потому молча поднялась и направилась к Мевиру.

Даже в подобном положении он казался грозным и источал уверенность в себе. Иерра виновато скользнула взглядом по мужественному лицу, покрытому многодневной щетиной и по здоровенной руке, сжимавшей приложенную к носу серую, пропитавшуюся кровью тряпку. Иерра опустилась рядом с ним, отодвинула его руку в сторону. Поймав изумленный взгляд серых глаз, она объяснила:

– Я тебя вылечу.

Не дожидаясь его согласия, она положила прохладные ладони ему на лицо, пальцами касаясь носа. Он сразу же почувствовал, как кожа под ее руками нагревается. В носу появилось ощущение, как будто колются тысячи мелких иголочек, спустя некоторое время стало щекотно, и он дернулся.

– Пожалуй, хватит, – сказала чародейка и слегка отстранилась, осматривая свою работу.

Кровь не текла, и на лице больше не было синяка от ушиба. Она полезла в карман и вытащила оттуда крохотное зеркальце.

– Вот, смотри.

Мевир взял зеркало из ее рук и недоверчиво глянул на свое отражение. Затем он удовлетворенно кивнул.

– Спасибо. Но мне показалось, ты не хотела мне помогать, и Астор тебя заставил?

Она поняла, что их с Астором разговор на повышенных тонах привлек всеобщее внимание. Иерра злилась на кайнарца за несправедливое отношение к Астору, а что он подумает о ней, девушку совершенно не волновало. Она не смогла сдержаться и съязвила:

– Да, так и есть. Только не пытайся ему за это заплатить, у него иногда случаются приступы необоснованной щедрости.

Иерра забрала зеркальце, поднялась с колен и ушла, провожаемая хмурым взглядом Мевира.

====== Глава 9 ======

Рассвет выдался на редкость красивым: восходящее солнце окрасило пушистые облака в сиреневый и розовый цвета. Плавно вылезающий из-за горизонта яркий диск приковал к себе всеобщее внимание. Путники, уставшие после ночного перехода, немного взбодрились, и вместо того, чтобы быстрее ложиться спать, любовались великолепным видом.

Иерра и Астор стояли чуть поодаль от остальных, на краю утеса. Для жрецов Арего восход солнца всегда был особым таинством. Их взоры были устремлены к восходящему светилу, а губы шептали молитвы.

Велор хотел поговорить со жрецами прежде, чем они лягут спать, и терпеливо ждал возможности пообщаться с ними, не решаясь нарушить их ритуал.

Когда солнце полностью поднялось над горизонтом, Иерра и Астор, вернулись в густую тень высокого хвойного леса. Они принялись, как и все остальные, готовить место для сна – убирать с земли ветки и камни.

– Нам нужно поговорить, – приблизившись к жрецам, начал Велор. – Завтра мы достигнем входа в пещеры. Я думаю, сейчас как раз тот момент, когда нам не помешало бы знать о том, что ждет нас дальше. Сможете ли вы попытаться «видеть» сегодня?

Жрецы переглянулись.

– Хорошо, – ответила за двоих Иерра. – Я перед сном выпью зелье.

– Будем надеяться, что эта попытка окажется успешной. Что ж, спокойного сна тебе желать не буду, – маг подмигнул Иерре и улыбнулся. – Удачи.

Ласточка летала кругами, опускаясь все ниже и ниже. Чья-то злая воля притягивала ее, приказывала повиноваться, опутывала быструю черно-белую птицу липкой паутиной страха. Пытаясь продолжить путь вперед, она каждый раз как будто натыкалась на невидимую стену, ударялась, словно о стекло и опускалась ниже. Жуткий звук заполнял все пространство, а маленький пернатый комочек силился вырваться из ловушки. Увы, тщетно: яростный поток ветра подхватил, закружил и с силой бросил ласточку к скале, казалось, что еще секунда – и она разобьется о темную гладь камня, но вместо этого она провалилась во тьму горной световой шахты. Ее буквально вдуло в узкое квадратное отверстие. Достигнув свободного пространства, вероятно, потолка пещеры, птица вновь замахала крыльями. Она чувствовала что-то жуткое, невероятно сильное, беспощадное.