Кадыров заметно повеселел. И впрямь, с чего это он ударился в панику? Вон Султанов только посмеивается над его страхами. А Султанов птица важная, ему известно побольше, чем Кадырову! За Султанова и надо держаться!

Они доехали до Шур-Куля. Машина остановилась. К прибывшим, переваливаясь как утка, подбежал Рузы-палван. Он находился здесь со вчерашнего вечера, цавез всякой снеди для завтрака и обеда, закопал в песок глиняные кувшины с водой. Лицо его, всегда лоснившееся от жира, как щедро промасленная лепешка, сейчас от радости лоснилось вдвое, сияло, словно луна: заплывшие глаза источали сладчайший восторг и преданность.

Султанов первым выбрался из машины, сощурился от яркого солнечного света. Потянулся, разминая замлевшие плечи и спину.

–  Хорошо здесь, раис!
– крикнул он Кадырову.
– Хорошо!

Султанов вырядился сегодня так, как, по его мнению, должны одеваться охотники: старые сапоги, темные брюки военного покроя, охотничья куртка, низко надвинутая на лоб кепка. Но двустволку за ним нес шофер…

Приехавшие направились к разостланному на траве большому красному ковру. Посредине его белела скатерть, а по бокам, ожидая гостей, приманчиво красовались цветастые одеяла и мягкие подушки. Чуть поодаль вился дымок от костра, обтекая казан, в котором варился суп.

Султанов умылся. Рузы-палван поливал ему на руки из кувшина.

–  Славное ты выбрал место!
– похвалил его Султанов.
– И погодку организовал недурную, ха-ха!..

Здесь, и правда, было по-своему хорошо… Рядом, в редких зарослях камыша, сверкало под солнцем озеро. Сверкало так ослепительно, что трудно было различить его цвет. А вокруг, куда ни кинешь взгляд, пески, сухая трава. Среди песчаного моря вздымались тут и там, верблюжьими горбами, волнистые барханы, кустился саксаул, скупо зеленели низкие, почти безлистые туранги - деревья, годные лишь на дрова, рос колючий янтак. И все это залито золотой солнечной лавой.

Пейзаж пустыни хоть однообразен, но привлекателен своим диким, необжитым простором. Пустыня - это простор и солнце, пл Деред охотой Султанов и Кадыров плотно, с адиетитом, позавтракали.. Рузы-палван угостил их холодной тушеной бараниной, жирным шашлыком и хасип-щурпой, супом с колбасой из тонких бараньих кишок, начиненных мясом и рисом.

–  Ну вот, - удовлетворенно сказал Султанов, поглаживая живот.
– Подкрепились, и все заботы побоку!* Хорошо!
– Он обернулся к Рузы-палвану.
– На обед, надеюсь, у нас будет мясо джейрана?

–  Хотите все-таки рискнуть, товарищ Султанов?

–  А зачем же мы сюда приехали? Настреляем джейранов и закатим настоящий пир! Ты что, не веришь, что охота будет удачной?

–  Верю, верю, - поспешил успокоить его Рузы-палван.
– С. пустыми руками мы не вернемся. Только, может, вы сперва отдохнете?

Но Султанова уже обуял охотничий азарт.

–  Отдохнуть успеем. Где мое ружье? Берегитесь, джейраны!

От еды, обильно политой коньяком, он отяжелел и до машины дошел, опираясь на Кадырова и Рузы-палвана.

Не успели они отъехать на километр, как вдали показались движущиеся точки. Это были джейраны. Их не видел только Султанов, у которого все расплывалось перед глазами.

Газик через пески устремился наперерез стаду. Джейраны свернули вправо. Они бежали быстро, высоко вскидывая длинные ноги, часто менря направление. Газик тоже вилял, подпрыгивал, его заносило на поворотах, и охотников бросало из стороны в сторону. Но вот они приблизились к стаду на расстояние выстрела, и Рузы-палван возбужденно закричал:

–  Стреляйте! Товарищ Султанов! Стреляйте! Вот же они!

–  Берегитесь, джейраны!
– воинственно воскликнул Султанов, выставил наружу дуло двустволки, сделал подряд два выстрела, опять прицелился, опять выстрелил, но джейраны, как ни в чем не бывало, продолжали свой бег. Теперь они бежали спокойней, словно зная, что глаз у охотника неверный, а ружье дрожит, как в лихорадке, и вскоре исчезли, будто растворились в расплавленном воздухе пустыни. Проблуждав среди песков еще часа два, охотники наткнулись на джейрана с детенышем. Снова загрохотали выстрелы, а джейраны, словно дразня преследователей, попрыгали перед машиной и скрылись в глубоком сае - русле пересохшей реки.

Усталый, раздраженный. Султанов приказал шоферу остановиться, вылез из машины и, метнув на спутников яростный взгляд, будто они были виноваты в неудачной охоте, молча растянулся на траве, нашлепнул на лицо кепку и тут же уснул, огласив пустыню тяжелым храпом.

Кадыров и Рузы-палван сами были огорчены, что не смогли угодить высокому гостю. Посове: щавшись, они решили, что Кадыров останется возле спящего Султанова," а Рузы-палван, как бб*- лее опытный охотник, отправится заглаживать об 6 щую их «вину».