– ...Здесь мы имеем рифовую фацию. Если присмотреться, то можно даже увидеть остатки кораллов...

– Где?! Где - кораллов?!
– подскочила Юлька и зашарила взглядом по камню.

– Здесь!
– широким жестом "уточнил" Олежка и, не обращая внимания на несколько разочарованный взгляд подруги, продолжил лекцию.
– Так вот, ниже титона тут установлено наличие... э-э-э... других ярусов верхней юры, а возможно даже средней. Выше, с постепенным переходом залегает... этот... как его... ну нижний мел, короче...

– Слушай, друг!
– прервала его мучения Люда, вспомнив, что нечто подобное уже слышала, и совсем при других обстоятельствах.
– Это же горы - Альпийская складчатость. Какая нафиг юра, какая рифовая фация?!

– Ну, не перебивай!..
– с видимым облегчением обиделся Олежка.
– Я же как раз собирался об этом сказать!

– Ну, скажи, скажи...
– сразу отступила Люда и приготовилась терпеливо слушать.

Не ожидавший такой подлости Олежка, растерялся.

– В общем... как бы... Да юра это, чё пристала!
– возмутился он.

– У-у-у!..
– оценила его аргументацию Люда.

– А, вспомнил!
– вдруг просиял их популяризатор.
– Это же не в коренном залегании, вот!

– А в каком?..
– озадачилась теперь Люда.

– В каком, в каком... Тут, понимаешь, целая проблема!
– Олежка уже пришёл в себя, а заодно и в приличествующую его сану величавость с оттенком снисходительности.
– Сначала долго думали, что это - тектонические отторженцы. Потом обнаружили шлейфы обломков известняков, причём окатанных, и даже гальку. Потом вообще откартировали, что известняки залегают на одном стратиграфическом горизонте в разных покровах. Так что, девочки - это натуральные олистолиты.

– Кто?!
– обиделась Юлька, так и не дождавшись ясности.

– Олистолиты... олистолиты...
– задумалась Люда.
– Что-то такое слышала?..

– Да оползни!..
– снизошёл до неофитов Олежка.
– Древние оползни. Их сначала захоронило, а потом вместе с осадочной толщей сорвало надвигом.

– А-а-а, точно! Вспомнила!..
– обрадовалась Люда, а Юлька вздохнула с облегчением, узнав знакомые слова.
– Так это такая "дура" оползла?! Что её даже добывают?

– Бывает и больше, - авторитетно подтвердил Олежка.
– Такие "тела" часто разрабатывают - и здесь, и на северном склоне... Ну, так вот... Да... Что я хотел сказать?.. Вот перебили совсем!.. А, вспомнил! Наши предупреждали, что искать тут особо нечего. Известняк массивный, весь перекристаллизованный. Из остатков изредка находили только кораллы и водоросли, даже ракушек почти нет...

– Вот! Вот коралл!
– вдруг заорала Юлька, тыкая пальцем в камень.

– Ну, где?..
– опять перебитый Олежка скроил недовольную "мину".

– Да вот же, глядите! Как стебельки какие-то!

Заинтригованные "стебельками", Люда с Олежкой придвинулись посмотреть. В направлении Юлькиного пальца на шероховатой поверхности действительно виднелись какие-то более светлые штрихи, которые больше всего напоминали пучок травы. В принципе, это могло быть кораллом... или водорослью... или залеченными трещинками... или чем угодно.

– Может быть, может быть...
– с неспешной солидностью согласился Олежка и... тут же пожалел об этом.

– А давайте его отколотим?!

– Ой, может не надо? Этот известняк прочный, как зараза - фиг отколупаешь...

– Ну да-ва-ай!..

Люда поняла, что в ближайшее время коллеги будут заняты, и заняты тем, от чего лучше держаться на безопасном расстоянии. Едва она завернула за соседнюю пирамиду, тщательно и даже с некоторым артистизмом выложенную из обломков, как раздались звонкие удары молотка вперемешку с глухими чертыханиями. Люда понимающе хмыкнула - Юлька нашли занятие... на Олежкину голову. С другой стороны, в оставленном за спиной карьере раздавались звуки не менее бурной, хотя и не такой научно обоснованной деятельности - малая увлечённо играла в корриду. Возмущённое "му-у-у!" и радостное "гав-гав!" были тому свидетельством. Все были при деле. Пора было задуматься над собственной развлекательной программой.

Люда покрутилась между глыбами в подножии склона, прошла дальше, нашла даже почти вертикальную стенку, где можно было рассмотреть залегания известняковой толщи, долго и упорно её рассматривала - аж опять зевота напала... и ничего не высмотрела. Правда, ничего особенного и не предвиделось - известняк, как и обещали, был массивным до полной космополитичности. Перекристаллизация разошлась по нему пятнами самой прихотливой формы, которые разделялись разве что чуть более рыхлыми на вид участками, но никаких кораллов там обнаружить не удавалось. Там вообще ничего не было! Пусто, холодно, мёртво...

"А ведь это должна быть не просто жизнь - это должна быть ЖИЗНЬ!" - подумалось Люде. Из всего, что она знала про рифы, то там всякая живность прямо друг на дружке сидит и друг дружкой погоняет. Даже одна норка, говорят, делится на двоих-троих сожителей: один приходит отдыхать, другой уходит на работу... А уж всякие актинии-ламинарии так вообще узлом завязаны - не распутаешь. Тем более, если речь идёт о титонских рифах - самых мощных, самых величественных в истории Земли - настоящей мезозойской Цивилизации! И вот из всего этого - только плотный, спёкшийся камень... только неразборчивые пятна... Странное ощущение, словно чья-то рука тщательно всё затёрла: прошлась стирательной резинкой по страницам дневников, тряпкой по полу, щёткой по стенам... Никаких следов!.. Ведь даже Миклухин Лес всё же оставался лесом, хоть и сильно обнищавшим. В нём не было сознания, не было памяти, даже просто смысла - одно выживание, но там оставались деревья, как оставались бы в разрушенном городе какие-нибудь, хоть и одичавшие, но жители. А тут - камень. Холодный камень... и неясные тени на нём...