"Точно вербуют! А-а-а, рятуйте!"

– ...Так вот, вам надлежит вернуться обратно на Землю. Одной. Без вашей Миклухи. Естественно, доставку и оперативное прикрытие мы обеспечим. Но это нужно сделать как можно быстрее, вы понимаете? Очень важно для вашей безопасности...

– Уже?
– перебила Люда, словно не своим, совершенно спокойным голосом.

– Уже, - твёрдо постановил Орхан Селимович.

– Ладно...
– легко согласилась она, слыша себя будто со стороны. А в опустевшей голове в это время крутилась только одна мысль: "Ну, вот и всё!"

Когда Лёшка оказался инопланетянином, можно было ещё надеяться это как-то обойти.

Когда у него оказалась красавица Элька, можно было надеяться это как-то утрясти.

Когда оказалось, что всё из-за Миклухи, ещё можно было хоть на что-то надеяться...

А вот теперь надеяться стало не на что. Сказка кончилась. Золушка превратилась в тыкву. Хотя...

"Миклушенька-а-а!.. Пацятечку-у-у!.. А меня обратно отправляют. Ты как на это?"

"Знаю, мам, знаю! Пока-пока!.."

"И всё?!.. И всё..."

Ну вот, всё как всегда...

___________

Когда Люда раньше думала, что так ещё не пробуждалась, она явно поспешила с выводами. Потому что ТАК она точно ещё не пробуждалась - чтоб ей вообще не пробудиться!

Бывало, что не хочется вставать... ну, бывало, что очень не хочется вставать... бывало совсем не хочется, не то что вставать, а даже глаза приоткрыть... Но чтобы прямо во сне начать придумывать отмазки, чтобы не надо было подниматься, собираться и переться куда-то только потому, что видите ли, наступило утро - такой засады точно ещё не было. Вот же-ж достали!

Ведь снилось ей, что Лёшка подхватил её на руки, прижал, закружил так, что аж дух захватило, и тихо шепчет на ухо: "Ры-ы-ы-жик..." Ну, как от такого оторваться! И где ещё, как не во сне, она такое удовольствие заимеет. Это было настолько очевидно, что первой мыслью было: "Сейчас придут и разбудят идти на работу", а второй: "Интересно, за похищение инопланетянами можно взять отгул?", а третьей: "...А за похищение спецслужбами?" И на этой "оптимистической" ноте она всё-таки проснулась... в КПЗ. Мммать-перемать!

Хорошо было то, что попала она не к обычным ментам в легендарный "обезьянник", а к солидным дядям из госбезопасности в отдельную камеру со всеми удобствами. Плохо, что забрали её прямо из-под подъезда общаги и держали уже второй день. Впрочем, Орхан Селимович так и предупреждал. Первое, что он спросил, инструктируя Люду перед отлётом: "Вы умеете чистосердечно врать?" Она в ответ по-юлькински широко распахнула наивные очи и пару раз хлопнула ресницами. "Хорошо, - похвалил он.
– Версия такая: вас похитили инопланетяне. Да-да. По дороге с работы. А дальше - любой каприз, вплоть до чистой правды. Главное, постоянно менять мнение, путаться в показаниях и вспоминать новые подробности, которые противоречат старым. Справитесь?" КА-А-АНЕШНО, самое оно - чтобы не вспоминать о своей заблудшей судьбе.

Бедная госбезопасность! Люду пять раз вызывали на допрос, который каждый раз становился всё короче, а перерывы на "покурить" наоборот - всё продолжительней. Между делом залечили ей шишку на затылке, проверяя версию, не след ли это от трепанации черепа "для внедрения в мозг чужеродного сознания". И надо было видеть их глаза потом, когда она с обезоруживающей непосредственностью брякнула: "Ай, да что вы там возитесь, это я головой об камень звезданулась". Последний раз в комнате кроме следователя оказался ещё один дядечка явно экспертного вида, который посидел, послушал, а в конце, на вопросительный взгляд службиста, возмущённо пожал плечами: "Хотите мне аппаратуру расстроить?!" На том всё и закончилось. Люду вернули в "родную" камеру, где она, едва добравшись до койки, отрубилась без задних ног. А вот теперь зачем-то проснулась. Зачем? С тех пор, как её турнули с космического корабля пришельцев - без любви и надежды на светлое будущее - ей хотелось двух вещей: либо убить-зарезать кого-нибудь, либо спать, чтобы набраться сил для "убить-зарезать кого-нибудь". Сейчас убивать было некого, надо было спать... А уже не спалось!

Она лежала лицом к стене и тупо в эту стену смотрела. Потом на глаза попалась откинутая на подушку рука. А на запястье - плетёный кожаный шнурок. Этот браслетик подарил ей на прощание Орхан Селимович. "На счастье", - пояснил он.
– "Большего дать не могу, но этот сплела мне ещё моя мать. Носи, не снимай". Люда впечатлилась и безропотно позволила завязать его на руку. Только сейчас вдруг обратила внимание, что никакого узла на нём нет. Перевернула другой стороной - там тоже не было. Подёргала для проверки - шнурок сидел плотно и, хотя не жал, слазить с руки не собирался. Вот ещё - неснимаемое "счастье"!

В коридоре снаружи загремело и зашургало. Дверь отворилась.

– Затынко! Поднимайтесь и на выход!

"РРРРР! Ну что ж, сами напросились..."

Явился за нею, оказывается, лично следователь, который раньше встречал только в кабинете с видом то тщательно нагнетённого превосходство, то "маслом намазанного" панибратства. Сейчас он ничего не нагнетал и не мазал, а был сухо деловит и даже немного нетерпелив:

– Побыстрей, пожалуйста!

"Потерпишь!" - буркнула про себя Люда и принялась неторопливо обуваться. Потом она так же не спеша напялила на макушку свой многострадальный беретик, который стребовала с пришельцев под предлогом "да как я без него на люди покажусь!", и только тогда соизволила пройти на выход. Следователь стоически выдержал и прошёл за нею. В кабинете он усадил Люду на стул, сел сам и сейчас же сунул ей какой-то лист.