Глаза фотографа заворожено расширились и он начал поднимать аппарат, но Люда второго шанса ему не дала:

– Нэма хап-хап!
– решительно "свернула" она образ и, совсем уж распоясавшись, показала огорчённому фотомастеру язычок.

– Рыжик-пыжик...
– не остался тот в долгу.

Пока они так безобразничали, чья-то тяжёлая рука опустилась Люде на плечо.

– Та досить вже фоткатись! А розкажи нам, Млочка, де ж ти таких прийомв рукопашного бою навчилася?

Народ понимающе загыгыкал и уставился на Люду, с интересом ожидая ответа. Однако у той от Матвийчыного прикосновения и ощущения его близкого тепла конкретно закупорило горло. Спасла положение Юлька.

– Да она всю жизнь такая, сколько её знаю!

– Да ну?!..

– Точно-точно! Вот помню на первом курсе...

Рассказывать про их похождения Юлька могла долго, Люда уже и не вмешивалась. Она млела от тихого счастья под боком у Матвия, дружески приобнявшего её за плечи, и ничего другого в жизни ей было не нужно. Только однажды она наткнулась на странно внимательный взгляд фотографа, словно ловящий момент для ещё одного снимка, и опять кольнула беспокойная мысль, что где-то она его видела. Но дружный хохот от очередного Юлькиного пассажа отвлёк её, и Люда окончательно потерялась в новых ощущениях.

В этот день начать работать так и не получилось. Едва Люда собралась засунуть загадочный прибор с неприличным названием подальше в стол, как он сейчас же привлёк внимание.

– Что это у вас, Людочка?
– удивился Владимир Иваныч.

– Ку... курвиметр, - выговорила та со второго раза, так и не решив, можно ли говорить такое в интеллигентном обществе.

– Откуда?
– ещё больше удивился старый геолог.

– Парни подарили...
– ляпнула Люда, не подумав, и только тогда поняла, ЧТО сказала.

А заметавшийся в панике взгляд показал, что теперь это интересно не только старшему поколению, но и Юльке с Олежкой, хотя уж они-то видели всё сами.

– Так это сейчас ТАКО-О-ОЕ девушкам дарят?
– с непередаваемым выражением протянула Екатерина Львовна.

Люда покраснела, мысленно раскаиваясь не только за вчерашнюю драку, но и за то, что ещё на первом курсе заглянула сдуру в учебник топографии.

– Да вы, Людочка, не смущайтесь, - вдоволь налюбовавшись, сжалилась Екатерина Львовна.
– Не вы первая такая, кто от курвиметра пострадал. Вон, Роман Николаевич расскажет.

– Та що ви, Катерино Льввно!
– неожиданно засмущался старый геолог.
– Та де ж бим я, старий дду, ТАКЕ двчаткам розповдав!.. [прим.
– "...девочкам рассказывал"]

– Да-а-а?!
– возмутилась та.
– А нам, практиканткам, значит, можно было?!

– Та ви ж так мило соромилися... [прим.
– "...смущались"]

– Ах та-а-ак!.. Ах вы!..
– задохнулась возмущением Екатерина Львовна и принялась шутливо искать, чем бы в старого провокатора запустить. Назревающую дискуссию на геологических молотках прервал Владимир Иваныч:

– Ладно, я расскажу! Так вот, девочки, было это сразу после войны. Наши геологи, которых сюда присылали поднимать отрасль, были парни простые. А тут - что ты!
– Европа! Даже торговки на базаре материли друг друга только через "прошу пани": "Ах ты ж курва, проше пани!" - "Сама, проше пани, курва!", и так далее. А на проспекте вообще ходили манерные дамы с претензией на аристократию: шляпка, вуаль, собачка на руках... Одна из таких пани работала в большом книжном магазине, где продавали и всякую канцелярщину. И вот, приходит туда наш простой работяга-геолог и на её деликатное "Что желаете?" с деловитой прямотой отвечает: "Дайте мне, пожалуйста, курвиметр!" Женщина опешила, но решила, что ей послышалось: "Цо пан хочет?" Ну, раз не расслышала - повторим: "Курвиметр, пожалуйста!" Пани аж передернуло от таких выражений: "Цо пан такое говорит!.." Геолог тоже обозлился: "Что неясного?! КУР-ВИ-МЕТР!" Бедная пани покраснела, побледнела, схватилась за сердце: "Цо?!.. Як?!.. Где?!.." А геолог, озверев от идиотизма ситуации, напирает, требует: "Курвиметр давай!" Тут уже и народ стал собираться, и патруль с улицы заинтересовался, и неизвестно, чем бы всё кончилось, если бы рядом не оказался коллега того геолога. Он отодвинул товарища и, недолго думая, просто ткнул пальцем: "Дайте ЭТО!" Бледная трясущаяся пани отдала товар, геолог, бурча себе под нос, расплатился. А наши работники с тех пор все просьбы на базаре и в магазине на всякий случай дублировали более однозначным "дайте ЭТО!".

Коллектив развеселился, представляя в лицах состояние утончённой пани и разбушевавшегося производственника. Люда подхихикивала за компанию, но, ловя многозначительные взгляды Юльки с Олежкой, с холодком стыда понимала, что её вчерашняя выходка была ничуть не менее эпична, чем истории старых геологов. Однако хуже всего было то, что Миклуха стала кое-что понимать... И это "кое-что" вызвало у неё массу новых вопросов, самый безобидный из которых был - "а кто такая "прошипанекурва"?"...

Вариант "Б"! Если бы о нём знала одна Люда, может и удалось бы уговорить Миклуху идти после работы домой. Но Юлька!.. Она вцепилась в возможность разгадки Миклухиного происхождения, как тузик в тапок.

– Юленька-а-а, ну куда?
– ныла Люда, плетясь за подругой в какие-то дебри.
– Юлечка, я есть хочу, я пить хочу, я...
– но тут она вспомнила о "подрастающем поколении" и испуганно оборвала поговорку: - Ой, за перепрОшення... [прим.
– "...извиняюсь"]

– Что-что хочешь?
– с ехидной улыбочкой поинтересовался Олежка, как обычно плетущийся сзади. Люда одарила его недобрым взглядом, а Юлька же отмахнулась, как от назойливой мухи и принялась страшным шёпотом увещевать, наклонясь к Людыному уху.