— Лара, с чего вдруг такие вопросы?

— Пожалуйста, ответь. Честно. Пожалуйста.

Она вытирает руки о брюки и ерзает на месте.

— Я ощутила мгновенное притяжение при первой же встрече и сделала все возможное, чтобы избегать его, держать на расстоянии, но мы проводили вместе массу времени. А твой отец… Я тоже любила его, но на нас многое свалилось. Мы сбились с пути.

— А когда узнал папа?

Она пожимает плечами и заправляет волосы за уши.

— Не думаю, что он знал. После того дня в переулке я поклялась, что никогда больше не увижусь с Джексом. Если бы понадобилось, я бы вывезла нас в простую хижину в горах.

Мама горько смеется.

— Так ты хотела остаться?

— Конечно, хотела! Но после того как полиция начала допрашивать твоего папу, он стал другим, нервным. А потом… наша жизнь изменилась навсегда. — Наблюдаю, как она крутит обручальное кольцо на пальце. — Мы подождали окончания судебного разбирательства, прежде чем снова начали встречаться, и поженились год спустя. Мы были счастливы… и я даже не ожидала, что смогу снова забеременеть. — Мама делает глубокий вдох. — Но это была хорошая жизнь. По большей части, мы были счастливы.

— Прости, я такая паршивая дочь, — говорю я, заламывая руки.

— От тебя никто и не ждет другого поведения. Это мне нужно постараться.

Она целует меня в обе щеки.

— То, над чем ты работаешь в «Перемотке», противозаконно?

Мамины глаза омрачаются.

— С чего ты это взяла?

— Видела… в газете. Вопросы кое-каких журналистов.

— Хранилище памяти не противозаконно! — восклицает она, поднимаясь с кровати. — Это хорошая компания, не из тех, что ввязываются в нелегальные дела. Не верь этим липовым статьям: их пишут для того, чтобы журналы продавались. Не переживай, Лара. Моя работа абсолютно безопасна. И когда мы вернем Молли, все снова придет в норму.

По ее тону становится понятно, что разговор окончен. Даже зная, что она лжет, часть меня верит ей. Она такая же хорошая лгунья, как и я.

Как только мама уходит, я составляю план побега. Мне нужно отправиться в «ИМКА» и найти те документы, но, выглянув из окна, я замечаю двух полицейских, охраняющих двор. Я ни за что не смогу выбраться отсюда, пока на улице светло. Надеюсь, получится ускользнуть попозже, когда стемнеет и все уснут.

Таков мой план.

У меня осталось всего тридцать часов.

***

Я пакую на ночь спортивную сумку. Когда укладываю фонарик, слышу, как снизу кричат, что ужин будет рано. Все на взводе, так что я тихонько выхожу в коридор, но у лестницы сталкиваюсь с Джексом. В его глазах мелькает удивление, но через секунду я вижу, как его лицо перекашивается от печали и гнева.

— Папа, прости, что я улизнула из дома утром после нашего разговора, — тихо говорю я и тянусь к его руке.

Он кивает, и на короткий момент я чувствую облегчение.

— Ты всегда даешь обещания, но они ничего не значат, Лара. Вот в чем вся проблема. Ты… слишком склонна к спонтанным поступкам. Тебе иногда нужно задумываться о том, как твои действия влияют на других людей.

Он разворачивается и исчезает на лестнице, оставляя меня с чувством вины.

Но я же могу ее вернуть. Мне всего лишь нужно самую малость времени подальше от ФБР.

Спускаюсь вниз поесть пиццы со всей семьей. Этот молчаливый странный ужин проходит в гостиной. Под стеночкой сидят и жуют агенты. Все это смахивает на похороны или бдения над гробом, когда никто не хочет говорить, но в комнате витает дымка дурных предчувствий. Мне в голову не приходит ни одной подходящей темы для разговора, как, очевидно, и всем остальным. Даже Майк трижды сворачивает пиццу, прежде чем остается удовлетворен результатом, и откусывает кусочек.

Чувствую потребность не откладывая выпить таблетку, чтобы остановить надвигающуюся головную боль, прежде чем меня накроет по полной. Встаю, упомянув, что собираюсь попить на кухне, когда с верхнего этажа доносится грохот.

Все вскакивают на ноги, и Джекс прижимает Майка к груди в стремлении защитить. Два агента мчатся наверх, а еще двое остаются с нами. Все думают, что в доме кто-то есть, но я в безопасности и абсолютно спокойна, словно все будет в порядке.

— Лара, — с болью в голосе выдавливает мама.

Бросаю взгляд на журналиста, вещающего с экрана телевизора. Хватаю пульт и увеличиваю громкость.

— Судя по всему, Джек, охранникам удалось вновь взять контроль в тюрьме в свои руки вскоре после того, как вспыхнул бунт. Пострадало несколько человек, но лишь один заключенный был серьезно ранен, и его увезли на вертолете в Центральную больницу штата Массачусетс. Больница его имя пока не разглашает, но ближайших родственников оповестят.

Это тюрьма, в которой находится мой отец. Когда позади мамы звонит телефон, я знаю, каких новостей следует ожидать.