– Благодарю, - сказала я, когда устроилась на мягком сиденье.

Через несколько минут кабриолет вез нас по аллеям богатого района Хинага, я любовалась солнечными лучами, которые пробивались сквозь сочную зелень деревьев. От хорошей погоды настроение улучшилось, и я уже забыла из-за чего оно хотело перерасти в плохое.

Проехав квартал богатых и знатных иттихадийцев, кабриолет оказался на окраине города, где царил настоящий хаос из людей, повозок и коней. Вот он – центральный базар Хинага. Торговцы зазывали покупателей, расхваливая свой товар, причем голоса слышались как на иттихадийском, так и на имперском языках. Сплошные ряды лотков и лавок, заваленные всевозможными товарами, поражали своими красками и необыкновенностью вещей.

Бреннан галантно подставил свою руку и помог мне спуститься со ступеньки экипажа. Меня качало, как будто мы плыли на корабле. Когда же я привыкну к земле?

– Добро пожаловать на хинагский базар! – улыбнулся мужчина, наблюдая за моим восторженным взглядом.

И мы отправились вглубь всего этого шумного великолепия.

Я старалась как можно пристальнее все рассмотреть, останавливаясь у каждого прилавка.

– Иледа, у вас будет еще время посмотреть южные диковинки, - произнес мой спутник, уводя меня от очередного иттихадийского чуда. – Сначала дело. Нужно идти в квартал, где продают пряности.

Я с возмущением посмотрела на «жениха».

– Надо, Иледа, надо! – настойчиво повторил инвестор.

– Хорошо, - вздохнула я и поспешила за Нэшелом.

Мы проделали сложный путь по рынку, обратно самостоятельно я точно не выйду из этого лабиринта прилавков. И через минут двадцать оказались мы на продуктовом базаре. Это сразу стало ясно еще за несколько метров до того, как мы там очутились, смешанный аромат всевозможных пряностей раздавался далеко за пределы продуктового рынка.

– Сначала мы просто ходим и смотрим, - произнес Бреннан, наклонившись ко мне поближе к уху. – Спросим цены. А потом будем вести торг.

– А мне что делать? – взволнованно спросила я, не совсем понимая своих обязанностей.

– Вам нужно будет мило улыбаться, - шутливо ответил мужчина.

– Я серьезно! – возмутилась я, глядя в насмешливые бирюзовые глаза.

– Я тоже, - и глаза перестали смеется. – Иледа, иттихадийцы любят иностранок, особенно блондинок. Так что ваша улыбка растопит их упрямство, и мы сможем получить хорошую скидку.

– Эрл Нэшел, вы меня взяли с собой только для того, чтобы я мило улыбалась торговцам? – не верила я своим ушам.

– Да, Иледа. Поверьте, это отличная идея! – пожал он плечами, не понимая, почему я дуюсь. – И улыбайтесь, улы-бай-тесь!

Губы натянуто растянулись. Ну, погоди у меня, женишок!

– Так-то лучше, - улыбнулся Нэшел, аккуратно положив мою ладонь на свой локоть.

Мы подходили к каждому лотку, осматривая глиняные горшки наполненные всевозможными зернами, кореньями или уже размолотыми пряностями. Бреннан разговаривал с торговцами то на имперском, то на иттихадийском.

– Лучше покупать не перемолотые зерна, - рассуждал инвестор, обращаясь ко мне, исследуя сосуд с горошком перца, - так пряности лучше сохранят свой аромат и вкус, - он надкусил горошину и спросил на иттихадийском что-то у продавца. Тот протараторил в ответ, смотря на потенциального покупателя с заискиванием.

– Перец прошлогодний, - мой спутник сплюнул горошину в платок и недовольным голосом сказал иттихадийцу свой вердикт.

– Аш щана! Аш щана! – запричитал продавец, но мы с Нэшелом шли уже к другому прилавку.

– Что он кричит? – обернулась я на расстроенного торговца.

– Снижает цену, но плохой перец я брать не буду, - спокойно ответил инвестор, пробуя перец со следующего лотка. – Иледа, вы улыбаетесь? – спросил он на валезийском, даже не посмотрев на меня.

– Улыбаюсь, - ответила я, растянув губы и направив взгляд на торговца.

– Хорошо, потому что этот перец мне нравится, и сейчас буду торговаться с иттихадийцем, - невозмутимо произнес Нэшел. – Так что улыбайтесь, как можно милее.

Но напоминать улыбаться больше не пришлось, я еле сдерживалась от смеха, наблюдая, как валезиец и иттихадиец торгуются. Бреннан еле держал себя в руках, пытаясь снизить цену, тогда как торговец чересчур эмоционально расхваливал свой товар, не уступая ему. Яркая жестикуляция и мимика продавца вызывали во мне смешанные чувства, любопытство, удивление и непонимание того, как он может так бурно выражать свою позицию.

– Все, он согласился на мою цену!
– победно произнес Бреннан, обернувшись ко мне. – Иледа, у нас первая хорошая сделка!