– Ах, это, - ухмыльнулся мужчина. – Манин – традиционное блюдо, которым кормят невесту и жениха перед обрядом, мы должны с вами соблюдать определенную диету в этот день.

– Зачем?! – непонимающе посмотрела я на Нэшела.

– Манин богат белком и полезными веществами, - ответил дэрл и добавил на имперском, - Иледа, говорите на имперском, а то наш дорогой хозяин заподозрит нас в неучтивости.

– Зачем нам есть белок и всякие полезные вещества? Я хочу жареное мясо, - произнесла я на имперском, приподняв брови. – В мясе тоже есть белок.

– Иледа, обряд помолвки предполагает, что когда жених и невеста останутся наедине после обряда, то они займутся нужным и приятным делом, - уголок его рта так и норовил приподняться в ухмылке, но эрл старался держать свои эмоции.

– Каким делом? – не поняла я намека мужчины, видимо мозг мой до конца так и не проснулся.

– Зачатием ребенка, - улыбнулся Нэшел моей недогадливости. – Вы же помните, что до свадьбы невеста должна родить и доказать свою способность к деторождению.

– Но причем тут мы? – как можно тише спросила я на валезийском, чувствуя, как мои щеки наливаются румянцем.

– Мы, может, и не причем, но не будем идти против традиций, раз уж мы решили провести обряд по всем правилам, - ответил также тихо мужчина, на валезийском. – Сидихаю не нужно знать, что наша помолвка фиктивная.

– Миана Иледа, это необходимое блюда сегодня для вас и Брена, - широко улыбнулся хозяин, поняв мое негодование. – Это забота о здоровье ваших наследников.

– Спасибо, шан Сидихай, теперь понятно, - смущенно улыбнулась я иттихадийцу, чуть склонив голову.

Вздохнув, я принялась за это странное варево, по вкусу напоминающее смесь чечевицы с креветками, но вполне съедобное и сытное. Легкое вино нам также не подали, в отличие от шана и его жены, зато слуга принес нам бокалы с миндальным молоком и фруктами, что явилось так же десертом довольно вкусным и питательным.

Когда трапеза закончилась, я поднялась и направилась к выходу в сад, чтобы посидеть в беседке.

– Иледа, вы куда? – удивлено спросил Нэшел, догоняя меня.

– В беседку, - ответила я, невинно хлопая ресницами.

– Иледа, какая беседка?! Вам нужно идти в покои, вас ждут женщины, они будут готовить вас к обряду, - Нэшел вздохнул, чуть наклонив голову набок. – Подготовка займет несколько часов, так что времени у вас и так в обрез.

– Что можно делать со мной несколько часов?! – удивленно пожала я плечами.

– Сами все увидите, - без намеков произнес Нэшел. – Иледа, мы должны соблюдать все приготовления, как положено традицией.

– Вас тоже будут готовить к церемонии? – полюбопытствовала я.

– Да, и меня тоже, - развел обреченно руки мужчина. – Вы документы вчера успели обработать? – вдруг вспомнил он.

– Успела, - улыбнулась я. – Можете забрать.

– Хорошо, тогда я вас провожу до ваших апартаментов, - и Нэшел взял мою руку, уводя наверх особняка.

В комнате меня действительно ждали четыре женщины. Я взяла папку с документами.

– А как же я буду общаться с ними?! – шепнула я мужчине, когда протянула ему бумаги.

– Никак, они сами все сделают, что нужно, - улыбнулся дэрл, его бирюзовые глаза откровенно смеялись. – До вечера, Иледа.

– До вечера, - я закрыла дверь за Бреннаном. Повернулась к покорно ждущим меня женщинам и на имперском произнесла обреченно: - Я готова, делайте что нужно.

Иттихадийки поняли мою речь, или мой жест разведенных рук, щебеча на своем языке, подошли ко мне, взяли за руки и повели в ванную комнату. Глаза мои округлились, когда я увидела на невысоком столике множество баночек с маслами, мазями, кремами, непонятные инструменты, белые куски ткани.

За несколько секунд я оказалась полностью раздетой, прикрывая лишь руками грудь. Женщины меня подвели к ванной, наполненной горячей ароматной водой, осторожно я опустилась в приятную воду. Почти полчаса я спокойно лежала и наслаждалась, расслабляясь. Кожа моя порозовела от горячей воды. Женщины что-то щебетали и смешивали в стеклянной миске различные ингредиенты со столика. Затем они принялись за меня: натирали ароматным кремом с мелкими частичками, которые, как наждачка, скребли мою кожу, помыли мне несколько раз голову, потом мочалкой терли мое тело, отчего кожа стала уже красной. Когда я вышла из ванной, иттихадийки разом меня вытерли полотенцами досуха, уложили спиной на длинный столик, прикрыв мягким большим полотенцем. Я закрыла глаза от блаженства, пусть делают, что хотят, пока мне все нравится. На ноги нанесли какую-то вязкую пасту, приложили кусочек ткани, плотно приглаживая рукой. Резкий рывок. И я подскочила со стола, заорав на женщин на валезийском: