– Вы что делаете? Больно же!

Женщины виновато склонили головы, и старшая из них, сложив руки на груди, что-то строго произнесла на иттихадийском. Остальные снова протянули руки к моим голеням.

– Нет! Ни за что! – я соскочила со стола и отбежала подальше от экзекуторов, завернувшись в полотенце. – Издеваться над собой не дам!

Женщины что-то громко говорили, склоняя головы в повиновении, но я ничего не понимала.

– Анактар саману! – выкрикнула я, вспомнив единственную фразу на иттихадийском. Но из ванной вышла только одна женщина, остальные встали около дверей, закрыв путь к побегу.

– Вот засада, - прикусила я губу. – Знала бы, что меня ожидает, ни за что бы не согласилась на эту помолвку.

Через пару минут непонятного ожидания, в дверь ванной постучали.

– Иледа, вы тут? – раздался голос Нэшела по ту сторону двери.

– Бреннан, они пытают меня! – выкрикнула я, поежившись.

– Нет, Иледа, это не пытка, - усмехнулся Нэшел. – Это всего лишь косметическая процедура, которая удаляет все волоски с вашего тела.

– Что?! – округлила я глаза. – Зачем?

– В Иттихадии свои представления о красоте, - мужчина вздохнул, - мне тоже сейчас делают такую процедуру. Это с непривычки больно. Иледа, нужно немного потерпеть, потом вам нанесут крем, который снимет боль и покраснение.

– Я не хочу терпеть! – выкрикнула, топнув ногой.

– Иледа, поверьте, вам потом самой понравится ваша чистая и гладкая кожа, - продолжал уговаривать меня дэрл. – Пожалуйста, ради церемонии, потерпите, это необходимо. Так положено в Иттихадии. Мне очень понадобится ваша помощь при выборе тканей, помните, что обряд нужен нам для дела.

Я стояла молча, обдумывая слова инвестора.

– Хорошо, только ради дела я готова терпеть эту экзекуцию, - вздохнула я.

– Вот и договорились, - облегченно произнес Нэшел. – Я тогда пойду, меня ждут. Если вам станет легче, то мне тоже больно.

– Нет, не легче, - ухмыльнулась я, подойдя к столу.

– Поверьте, остальные процедуры будут приятные, - и мужчина удалился из моих покоев.

Пришлось терпеть, было уже не так больно, когда уже знаешь, чего ожидать после того, как полоска ткани будет тщательно приглажена к коже. Экзекуция по удалению волосков лишила меня малейшей растительности на ногах, руках и в области паха (без криков не обошлось, больно все-таки). Потом женщины нанесли на все мое тело прохладный крем, оставив меня лежать на столике на долгое время, кожа тут же стала успокаиваться, боль и зуд утихали.

Пока я лежала, иттихадийки занялись моими ногтями на руках и ногах, тщательно их вычищая и подравнивая пилочкой, одна женщина занималась моими волосами, нанося на них ароматические масла, и массируя кожу головы. Затем меня обтерли полотенцами, снимая остатки охлаждающего крема с кожи, перевернули на живот, нанесли масло на спину и принялись массировать мое расслабленное тело. Такого блаженства я еще не испытывала никогда, каждая мышца спины, ног, рук была размята ловкими руками иттихадиек. Я потеряла счет времени, расслабившись и отдавшись чувству наслаждения.

– Миана Иледа! – услышала я над ухом женский голос.

Еле-еле я открыла глаза, кажется, я спала и меня разбудили.

– Шанкас балканат, - снова заговорила женщина, стоявшая рядом.

– А-а-а, платье, - поняла я иттихадийку. – Хорошо.

Я с трудом поднялась со стола, встав на ноги. Женщины под руки вывели меня из ванной и провели в спальню. Стоя обнаженной перед зеркалом, я смущенно провела ладонью по бедру, ощущая нежную и гладкую кожу. Да, действительно приятные ощущения, Нэшел был прав. И тут я поняла, для чего иттихадийцы придумали эту процедуру по удалению волос, для усиления ощущений во время акта любви после обряда. Щеки мои вспыхнули от догадки, и мне вспомнился поцелуй в саду, который произвел на меня будоражащее впечатление. На секунду я представила, как мужская ладонь скользит по моему бедру вверх. И ладонь эта принадлежит Бреннану. Что за фантазии?! Я встряхнула головой, отгоняя наваждение, и отвернулась от зеркала.

На кровати лежал готовый наряд для обряда. Разом женщины накинули на меня шелковое красное платье, потом сверху кружевное, подпоясали кушаком.

– Вы забыли про корсаж, панталоны и нижние юбки, - недоуменно произнесла я, ощущая себя полураздетой в одном платье. Но иттихадийки не обратили на меня внимания, расправляя складки на ткани.

– Придется идти в таком виде! – сказала я сама себе, вздохнув. – В Клейтоне меня бы уже заклеймили проституткой. Хотя даже они одевают корсаж и панталоны.

Я молча наблюдала, как женщины прикрепили к голове тонкий красный платок, спадающий на спину, надели на шею золотое массивное ожерелье с рубинами, вдёрнули в уши золотые серьги с теми же рубинами. Откуда украшения? Может, жена Сидихая одолжила мне на время церемонии свои драгоценности. Узнаю потом. Когда я была полностью готова, одна из женщин усадила меня на диван в гостиной комнате, что-то говоря на своем языке. Иттихадийка взяла моё левое запястье.

– Судыбай оградан, - пролепетала она, заглядывая мне в глаза.