Я была уже наверху и все-таки боролась с головокружением от затраченных усилий.

— С ума не сходи!

Они стояли рядом, бок о бок, и оба с интересом смотрели вниз.

— Затаскают потом, ты прямо как маленький!

— Верно. Но где-нибудь возле могут быть живые люди.

— В милицию давай сообщим, а сам туда не суйся, — настаивала женщина.

— Вот тогда точно затаскают! И как свидетелей, и как не оказавших помощи.

«Нет, эти меня даже до города не подбросят. Побоятся, как бы чего не вышло», — подумала я и похвалила себя, что не заорала на радостях, не объявила о себе. Быстро приблизилась к машине.

— Черт дернул нас проехать здесь в это время!

«Это точно! — согласилась я, усаживаясь за руль. — Только не черт, а моя госпожа удача».

Машина оказалась «Москвичом» последней модели и хорошо взяла с места. Ее хозяева прокричали мне напутствия и помахали руками вслед. От ответа и благодарностей я воздержалась.

Этот «Москвич» оказался куда норовистей любой из машин, которыми мне доводилось управлять до сих пор. Он ерзал по дороге из стороны в сторону и плохо слушался руля. Так, наверное, ведет себя лодка в непогоду. Его поведение меня озадачивало. Да не конь же он, пытающийся таким образом протестовать против чужака, захватившего его. Нет, не конь, но и не кляча. В один из моментов я даже напугалась — настолько резво рванул он к дорожной бровке. Не хватало еще раз испытать, что такое спуск с шоссе по крутизне, но теперь уже на хорошей скорости.

Слава богу, я поняла, что не в машине дело, а во мне, и снизила скорость до безопасной, а добравшись до города и свернув на дорогу, ведущую в промзону, остановилась совсем.

О-ох! Стоило расслабиться, положить голову на подголовник, как поплыло все перед глазами, будто во хмелю я или с похмелья. Водички!

Простите меня, люди, за то, что не только угнала вашу машину, но и основательно обшарила ее. Но и сами вы виноваты — помогать другим надо без таких тяжелых рассуждений, как получилось у вас. И следить за собственностью надо попристальней. Вернется к вам ваша машина, не переживайте слишком.

Бутыль колы — не самая ценная находка из тех, что попались мне при осмотре. Судя по номерам и загруженности салона вещами, из тех, что обычно берут с собой, отправляясь в дальнюю дорогу, мне попалась пара транзитников-междугородников, и я их обездолила.

Деньги и документы, естественно, меня не заинтересовали. Я только переложила их из легкодоступного в более укромное место, а вот едой воспользовалась по прямому назначению и без зазрения совести. Сейчас она мне была нужнее, чем им. Утоляя между делом голод, я бегло осмотрела их запасы одежды и без труда подобрала себе убор, соответствующий моим дальнейшим планам. С подругой хозяина «Москвича» мы оказались схожи по комплекции, и спортивный костюм, на который я сменила юбку и легкую куртку, был мне почти впору. Кроссовки же вообще по ногам пришлись.

После еды я почувствовала себя значительно бодрее, и машина покорилась мне полностью. Вероятно, признала меня за свою, в хозяйкиной-то одежде.

Осторожничать я начала, не доезжая добрых полкилометра до котельной. Сбросила скорость и заставила машину красться на половинном газу. Если бы дорога была хороша или знала я ее получше, обязательно погасила бы фары и рискнула на езду в темноте. Придется компенсировать эту меру предосторожности пешей прогулкой. Когда нет возможности сопротивляться обстоятельствам, надо расслабиться и постараться получить от них удовольствие.

До места, где можно было безбоязненно оставить машину, я вскоре доехала. Проходная неведомого завода, по какому-то чуду работавшего во вторую смену, прямо-таки сияла огнями в этой лишенной жилья и нормального освещения местности. Группа молодежи в зеленых камуфлированных костюмах, занятая охраной двух никелированных турникетов в помещении проходной, отгоняла скуку матерщиной, сигаретами и чаем одновременно и к моей просьбе присмотреть за машиной отнеслась благосклонно.

— Пусть стоит, — ответили чуть ли не хором. — Посмотрим, ладно. Все в порядке будет.

Вот так, без лишних слов. Обещание свое они, конечно, не выполнят, но здесь, на просматриваемой территории, у них под носом, шансов остаться в неприкосновенности у «Москвича» все же больше.

К воротам котельной я выбралась нескоро. Пришлось поплутать в темноте между какими-то развалинами, горами щебня и бетонных огрызков, раскиданных где попало. Самочувствие мое оставляло желать лучшего, ноги спотыкались, то и дело задевая за неровности и мелкие предметы вроде кирпичных осколков. Я даже разок отдохнуть присела на подножку остова бывшего грузовика и с грустью вспомнила, что у меня когда-то был фонарь.

Вполне могло случиться так, что Дмитрия уже и след простыл. Удалился вместе с белобрысым, сделав свое черное дело. А если он еще каким-то чудом здесь, то одолеть я его, размахивая конечностями, сейчас не сумею. Придется использовать подручные средства вроде ломика или лопаты.

К воротам я подошла, держа в здоровой руке хороший кусок арматуры, и расставаться с ним не собиралась, потому что через щель между створками на улицу пробивался свет.

Возле печи я увидела фотографа. Он висел на вытянутых, связанных в запястьях руках, свесив на грудь взлохмаченную голову, совсем невысоко от цементного пола.