Шрифт:
— И?
— Ничего, — слегка пожала она плечами. — Как вы сами любите повторять, менять что-то слишком поздно. Вы не можете уйти от себя, и я тоже.
Она, наверно, ждала ответа. Но он молча нашарил за креслом трость.
— Мне пора ложиться.
Дана отставила свою чашку и кивнула:
— Да, конечно. Идемте…
*
«Рейс из Сиднея задерживается из-за погодных условий».
Так просто и буднично.
Лафонтен положил трубку, посмотрел на телефон, будто тот мог что-то добавить к сказанному диспетчером аэропорта. Потом ушел к окну и остановился там, глядя на стекающие по стеклу капли.
Рейс задерживается.
Три дня прошло с его поездки на кладбище и разговора с Даной о Камилле Розье. Неделя — после разговора с сыном. Арман должен был приехать еще через три дня, но накануне вдруг позвонил и сказал, что закончил дела в Австралии и прилетит ближайшим рейсом…
Но рейс задерживается. Именно сейчас.
Поздно ломать гордость и просить сына приехать скорее — попрощаться.
Обратный отсчет шел быстрее, чем ему казалось.
До собрания Региональных Координаторов оставалось еще шесть дней. Оно, разумеется, состоится, но повестка дня на нем будет другая. Прочитав окончательный вариант своей речи, под диктовку записанной Даной, он понял, что получилось не обращение, а завещание… Интересно, поняла ли это Дана?
Тогда же его впервые посетила тревога — не слишком ли многое остается недосказанным? Ему-то всегда казалось, что их с Арманом отношения ясны предельно, по крайней мере, они оба старались не оставлять неопределенностей — ни при каких конфликтах и недоразумениях. Но сейчас, чувствуя, как стремительно уходит время, он решил записать все, что можно и нужно было сказать. И сыну, и Дане.
Конечно, с Даной можно было просто поговорить. Но сколько раз он огорчал ее незаслуженной грубостью? А уж сейчас, когда он утомлен до предела и с трудом контролирует свои эмоции…
Нет, пусть прочтет сама. Потом.
Последние два дня он почти все время, когда был на ногах, проводил в кабинете. Против опасений, слова ложились на бумагу легко, не приходилось ни передумывать, ни переписывать. Если бы еще не нужно было постоянно прерываться, чтобы отдохнуть… Дана только качала головой, когда он приходил в спальню совершенно без сил, но ничего не говорила и не задавала вопросов. Куда-то уезжала каждый день, но не рассказывала, куда и зачем. А он, поговорив один раз по телефону с Деннисом Грантом, узнал, что она успешно создает в штаб-квартире иллюзию его участия в делах.
Каких же усилий стоит ей этот спектакль!
А сегодня собирался приехать Арман. Увидеться с ним было теперь самым важным и главным делом.
Он отвернулся от окна и окинул взглядом свой рабочий стол и разложенные на нем бумаги. Кажется, ничего и никого не забыл. Все письма, все нужные и важные слова… Хорошо, что он все-таки собрался с силами для этой работы. Хотя бы не так безнадежно звучат сейчас слова — рейс из Сиднея задерживается…
Только жаль до слез было, что не придется увидеться с сыном.
Он пошел было к двери, но остановился. Снял с пальца перстень с символом Ордена и положил его на стол. Вот теперь все.
Каким бы коротким ни был путь до его комнат, сил едва хватило и на это.
Патрик встретил его еще на лестнице и поддержал, помогая одолеть последние ступеньки и коридор.
— Вы снова засиделись за работой, месье Антуан, — с мягким упреком произнес камердинер. — Ну, разве так годится? Что подумает месье Арман, когда приедет? Вам обязательно нужно отдохнуть.
— Он не приедет сегодня, — отозвался Лафонтен. — Рейс задерживается.
— Хорошо, он приедет завтра. По крайней мере…
— Я не доживу до завтра, Патрик.
Тот, растерявшись, не сообразил что ответить.
В спальне было прохладно и свежо; через приоткрытую балконную дверь еще отчетливее слышался шелест дождя и мерный стук падающих с крыши крупных капель. Странный ритм навевал покой и…
И сон.
Лафонтен остановился возле кровати. Патрик, без слов угадав его желание, помог ему снять халат и сесть.
— Спасибо, Патрик, ты свободен.
Тот молча покачал головой и отступил в сторону.
В спальню вошла Дана.
— Дождь.
— Да. Рейс задерживается… Арман приедет только завтра.
Она повернулась к столику с лекарствами. Лафонтен, поймав за руку, остановил ее:
— Не надо.
— Что? — растерянно оглянулась она. — Но как же! Вы не сможете…
— Смогу. Мне легче.
— Легче?
— Да. Говорят, так бывает. Посиди со мной.
Она помогла ему улечься, поправила подушки и одеяло и села рядом на край кровати. Взяла его руку в свои, осторожно погладила.