Он думал, что таким способом даст ей свободу…

Насколько же огромно должно быть состояние, крохи которого показались ей невиданным богатством!

Набравшись смелости, она напрямую спросила об этом у Армана. Он в ответ только покачал головой. Но потом сказал:

— Думаю, вам нелишне будет это знать, Дана. Семьи, подобные нашей, связывают с Орденом не только традиции и клятвы, но и деньги. Очень большие деньги.

— Вы хотите сказать, что ваше состояние на самом деле принадлежит Ордену?

— Нет, напротив. Существование Ордена поддерживается с участием нашего капитала. Это дает некоторые преимущества, но не освобождает от необходимости подчиняться Уставу.

— Да… Это я заметила.

Больше к денежной теме они не возвращались.

…Закрыв рамку с фотографией, Дана встала, вышла в коридор и спустилась вниз — в маленькую гостиную, которую в доме называли «серебряной» и где Арман принимал в эти дни посетителей. Подойдя к открытой двери, Дана услышала голоса. Собеседником Армана был Деннис Грант.

— …ничего удивительного. Отец никогда не боялся смерти, но и не презирал ее, как иные «храбрецы». Увы, возвращать уважение Она умеет только одним способом.

— Да. Тем, что приходит вовремя, — с болезненной усмешкой произнес Грант. — Нечего сказать, хорошее вето на наше «справедливое» решение. Я чувствую себя полным дерьмом! Как, почему мы ничего не видели? Я должен был догадаться — еще когда он обмолвился, что у него нет сил для борьбы. Но мне казалось, что я делаю именно то, что от меня требуется!

— Не казнись, Деннис, — отозвался Арман. — Ты не знал ничего, потому что так было задумано и спланировано. И ты сам сказал — ты делал то, что требовалось.

— Хотелось бы мне в это верить, — вздохнул Грант. — Но теперь мне многое понятно. Ченг уже был у тебя?

— Был. Изо всех сил уверял, что не имел в виду ничего личного и не хотел ему вреда.

— Неудивительно. Видел бы ты, что было на совещании, когда я объявил о его смерти.

— Догадываюсь.

— Это надо было видеть. Ченгу не повезло — он в избытке эмоций не сдержался и что-то обронил насчет поразительной своевременности… Я думал, его разорвут на части.

— Джессика?

— Не только.

— Но ты прекратил безобразие?

— Разумеется. Но я был настолько ошеломлен поворотом событий, что не сразу сообразил, что делать. Нашего азиатского друга успели основательно отвалять. К счастью, только словесно, но узнал он о себе столько, что даже ростом меньше стал… Стоит ли после всего этого ему верить?

— Расследование покажет.

— Да, расследование. — Грант снова тяжело вздохнул. — Нет, как все-таки глупо! Я ведь был у него буквально за несколько дней, согласовывал начало этого самого расследования. А потом еще по телефону разговаривал. И его секретарь… Я видел ее каждый день и был уверен, что он в курсе всех наших дел. А что получается?

— Он не был в курсе ваших дел, — сказала Дана, входя в комнату. — Я ничего ему не рассказывала. Он знал, куда я езжу, но никогда не расспрашивал.

Они оба смотрели на нее, Грант с недоумением, Арман — с нечитаемым выражением..

— Он ничего не знал? — медленно переспросил Грант. — Значит, то, что вы мне говорили, исходило не от него?

Она покачала головой:

— Нет. Не от него. После вашего визита он не вспоминал ни о вас, ни о делах Ордена. Вы так и не поняли, что сделали? Вы же… просто убили его своим «справедливым» решением!

— Послушайте, мадемуазель, не слишком ли вы… — начал было Грант, но она не дала ему закончить:

— Что? Уволите меня? Так я и сама уйду, на кой черт мне ваша организация!

Грант, растерявшись от такого наскока, недоуменно глянул на Армана. Тот невесело улыбнулся:

— Думаешь, какие смелые нынче стали секретари, Деннис? Между тем, все очень просто… — Он подошел к Дане: — Позвольте вашу руку, мадемуазель.

Она подала ему руку, и он, подведя ее к Гранту, сказал:

— Смотри, Деннис.

Первый Трибун взглянул на ее руку — и, подняв голову, посмотрел ей в лицо уже спокойно и внимательно:

— Об этом можно было догадаться. И ты уже решил, какое место леди займет в твоей свите?

— Мы еще не говорили об этом. Но кое-какие мысли у меня есть.

— Я? В свите? С чего бы? — опешила Дана.

— Фамилия Лафонтен не сочетается с должностью секретаря, — заметил Грант.

— Да с чего вы взяли?

— Ответ у вас на руке, — ответил Арман. — Отец, видимо, решил, что не стоит слишком много рассказывать вам заранее.