Лафонтен про себя вздохнул. Вот это преступление во все времена наказывалось смертью независимо от обстоятельств. Именно такое обвинение предъявляли Высшим Стражам, нарушившим присягу или уличенным в заговорах. Верный и жестокий способ избавиться от сильного соперника.

Ответы на подобные обвинения — пустая формальность, которая уже ничего не может изменить. Но Шапиро, кажется, на сей раз не собирался молчать. Или ему важно не доказать что-то, а просто высказаться?

Да, здесь достаточно слушателей, чтобы попытаться сыграть роль осужденного революционера.

— Итак. Джек Шапиро, достаточно ли ясно изложены предъявленные вам обвинения?

— Да.

— Признаете ли вы эти обвинения справедливыми или намерены их оспаривать?

— Справедливыми? — Шапиро медленно оглядел длинный стол, с заметным напряжением всматриваясь в полумрак. — Ваши обвинения пусты. Я больше не Страж.

— Позвольте напомнить вам, господин Шапиро, — подал голос Лафонтен, — что выход из Ордена и тем более изгнание, не освобождает от необходимости соблюдать клятву. По крайней мере, ту ее часть, которая касается неразглашения тайны и невмешательства в жизнь Бессмертных.

— Ну да. Тогда между мной и всеми вами нет никакой разницы. Потому что присутствие здесь его, — Шапиро кивнул в сторону Митоса, — делает клятвопреступниками вас всех.

— Делало бы, будь здесь что-то, ранее ему не известное. Благодаря вам, господин Шапиро.

В лице Шапиро не дрогнула ни одна черточка.

— Как причудливо меняются декорации. Ведь как минимум один из вас в свое время побывал на моем месте, но это не мешает ему теперь сидеть за судейским столом.

— Джек… — не удержался Доусон от печального вздоха. Хорошо, что не виноватого, только судей с чувством вины им сейчас и не хватало…

— Что же до вмешательства в жизнь Бессмертных… Они, если не ошибаюсь, не считают себя обязанными не вмешиваться в нашу жизнь. Так почему нет?

— Господин Шапиро, — подал голос Карл Брэдфорд, ныне самый молодой из членов Трибунала, — если я правильно помню, под постановлением о ликвидации семи агентов, чье участие в группе Хортона было неоспоримо доказано, ваша подпись стоит первой. Так?

— Да, так.

— Значит, вы не могли не знать, на что толкали людей, которые шли за вами сейчас. Вас это не тревожило?

— Я никого ни на что не толкал и никого ни к чему не принуждал. Может быть, вы дадите себе труд подумать над этим? У нас была настоящая возможность взять под контроль силу, за которую тысячелетиями сражаются Бессмертные. Один человек может ошибаться, но я был не один! Даже в самом Трибунале нашлось, кому оценить идею!

Краем глаза Лафонтен заметил, как болезненно сжалась лежащая на столе рука Денниса Гранта.

— Ценитель вашей идеи, господин Шапиро, — произнес Верховный, намеренно избавляя Гранта от необходимости отвечать на неприятный ему выпад, — находится под арестом. Но я понял ваш намек. Кстати, ваша дочь учится сейчас в Академии?

Шапиро напрягся. Лафонтен сам понимал, что использует нечестный прием, но нужно было как-то заставить Шапиро быть поосторожнее в словах.

— Да.

— Она разделяет ваши убеждения?

— Элен? Молоденькая дурочка, напичканная всем этим бредом о присяге и служении Истине и Истории? Нет, она ничего не знает. Она слишком наивна, чтобы оценить возможность…

Именно такой реплики Лафонтен ждал.

— И о какой возможности вы говорите, господин Шапиро?

— Не смешите! Даже ваши специалисты способны разобраться в записях, которые вы нашли.

— По оценке наших специалистов, все исследования находились в зачаточной стадии. Сама же идея больше подходит для фантастического романа, чем для научной теории.

Шапиро вздрогнул и побледнел.

— Этого не может быть. Я сам проверял наличие всех расчетов!.. Эксперимент был почти закончен!

— Надеюсь, вы не хотите обвинить наших аналитиков в краже результатов исследований, автором которых вы и сами не являетесь?

Лафонтен не отводил взгляда от лица Шапиро, ожидая реакции.

Шапиро молчал, опустив голову и закрыв глаза ладонью.

— Вам еще есть, что сказать, господин Шапиро? — произнес Грант.

— Нет.

— Вы, кажется, намеревались оспорить все выдвинутые против вас обвинения?

— Нет. Я… со всем согласен.

— Вы понимаете, какой приговор вам грозит сейчас? С учетом того, что перед судом вы предстаете вторично?

— Да… я все понимаю. Позвольте мне уйти.

— Хорошо. В вашем присутствии больше нет необходимости.

Охранники под руки вывели Шапиро из зала. Вспыхнул свет — и собрание ожило.