Он достал две банки из переносного холодильника.

— Что принесло тебя сюда? Эй, слабый удар! — Он взглянул на нее рассеянно. — Что-нибудь не так? Ты видела отца? — И тут он подскочил. — Отличный удар!

Некоторое время дядя следил за происходящим на поле, затем повернулся к ней:

— Что-нибудь с отцом? Эй, эй, красавица, что случилось?

Она плакала, и он обнял ее за плечи.

— В чем дело, красавица?

— Он болен. На него напали. Не очень опасно, но, похоже, его болезнь прогрессирует.

— Они позволят ему выйти по болезни? — холодно спросил Френк.

Френк был старшим братом ее матери. Он ненавидел рэкетиров и был против женитьбы родителей Хелен. Он не разговаривал с отцом Хелен тридцать пять лет.

— Они сказали, что он притворяется. Я найму адвоката для этого дела. Он ведет себя так, как будто ему восемьдесят пять или что-то вроде этого.

— Если у него действительно такое состояние, ему, возможно, лучше быть там, чем дома.

— Там опасно находиться. Он не в состоянии защитить себя.

Они помолчали, глядя на поле. Наконец дядя Френк вздохнул:

— Я что-нибудь могу сделать?

Хелен покачала головой:

— Я только хотела тебе про это рассказать.

— А как это восприняла твоя мать?

— Она не знает. Я не скажу ей, чтобы с ней ничего не случилось. И ты тоже не говори.

— Вы еще в ссоре?

— Ты же знаешь, какие у нас отношения.

— Да.

Дядя Френк вытер ей глаза платком. Затем погладил ее колено. Она отдернула ногу.

— Как мать, так и дочь.

— Она твоя сестра!

— Красавица, ты думаешь выбираться из этого?

— Из чего? — холодно спросила Хелен.

— Я твой дядя, и не делай наивных глаз. Твои пустоголовые братья не могут даже вытрясти помидоры из банки без инструкции. Если твой отец действительно болен, все это ляжет на твои плечи.

— Рестораны — не такое уж и сложное предприятие.

— Я не говорю о ресторанах, — прервал он ее. — И не говорю об автобусной компании. Я говорю о... — Он оглянулся вокруг и понизил голос. — Ты знаешь, о чем я говорю. Выбирайся! Выбирайся из этого, пока не поздно!

Он взял ее за руки. Она отпрянула, но он сжал их снова и потянул, чтобы она глядела ему в лицо.

— Ты не мой ребенок, но ты — мой любимый ребенок. Знаешь об этом? С того времени, когда ты была вот такого роста.

Хелен помнила, что, когда она приходила с матерью к дяде Френку, чувствовала себя у него намного лучше, чем дома с ее непредсказуемым отцом. Дядя относился к ней как человек, которому судьба не подарила дочери. И хотя он слишком сильно сжимал ее плечи, она была рада, что пришла сюда.

— Я знал, чтобы ты придешь, — сказал он. — Ты увязаешь в этом все больше с каждым днем. И твой чертов отец позволил тебе это.

— Братьям нужна моя помощь.

— Брось ты своих братьев!

— У меня есть обязательства.

— Делай свою жизнь сама. Будь самостоятельным человеком, каким была, когда ходила в колледж.

— Здесь все по-другому.

— Я знаю, что не все так просто. Ты не возражаешь, если я тебе дам автомобиль?

Она улыбнулась: родители не разрешали ей оставаться в колледже на ночь, и ей приходилось каждый день ездить в Канарси. Когда дядя Френк узнал об этом, он подарил ей красный «фиат».

— Они посадили его в тюрьму. Я должна ехать домой. Мама была...

— Твоя мать — которую я люблю — такая же испорченная, как и он. Ей следовало бы сказать тебе, чтобы ты никогда не появлялась дома. Отправляйся в колледж. Будь личностью.

— Поздно.

— Это никогда не поздно.

Хелен попыталась заглянуть ему в глаза. Он был умен и понимал, что она работает не только для братьев и матери. Знает он, что она скрывает за своими словами об ответственности?

Хелен хотела продолжать свою игру, но дядя решил сменить тему:

— Послушай, что ты думаешь о моем питчере? Хорошо смотрится?

— Он великолепен.

Она заметила его еще перед началом игры, он был высок и смугл, с телом пловца. Она подумала о том, что любой парень, с которым ей предстоит встретиться, не должен будет знать о ее реальной жизни.

— Ему тридцать лет, разведен. Она была пустышка. Красивые парни женятся на пустышках, когда молоды и не знают жизни. У него ребенок, прекрасный мальчик, которого ты обязательно полюбишь.

Хелен не могла отвести от него взгляда. Он выглядел, как Адонис. Каждый раз, бросая мяч, он поджимал губы, и это движение ей нравилось, оно напоминало поцелуй. Дядя Френк лукаво взглянул на нее и снова сменил тему: