Таггарт поймал себя на мысли, что не хочет использовать эту семью в качестве орудия мести.

— Ты говоришь, что другие люди — обычные. Но и ты такой же человек.

— Не такой. Они могут делать ошибки сколько душе угодно. В рэкете одна ошибка означает тюрьму. Но у кого жизнь без сложностей?.. А почему ты борешься против дона Ричарда?

Она застала его врасплох.

— Я думаю, что он убил моего отца.

— Ты уверен?

Она дотронулась до его шеи.

— Твой пульс бьется так, что кажется, вот-вот лопнет сосуд.

Таггарт прервал признания тем, что поцеловал ее в губы.

Она ответила на поцелуй, потом слегка отпрянула:

— Эй! Веселого Рождества!

У Таггарта поплыло перед глазами, и она взяла его за руку.

— Почему бы нам не найти какое-нибудь место, где можно обменяться подарками? Ты хочешь взглянуть на мои апартаменты?

Он пожала плечами.

— Почему? — уязвленно спросила она. — Почему я рассказала тебе все это?

— Ты думала, я знаю все это и так.

Она пристально посмотрела на него и улыбнулась:

— Боже, как ты понравился бы моей матери! Красивый, богатый, не связанный с рэкетом.

— Наполовину.

Она встала на цыпочки и с горечью прошептала ему на ухо:

— Чей брат посадил моего отца и кто его заменил? Просто поразительно!

— Мы едем?

«Роллс-ройс» подъехал к «Башне Таггарта». Невысокий человек с помятым лицом, одетый в пятнистую армейскую униформу, направился к ним.

— Сэр, у вас не найдется мелочи на кофе?

Охранники поспешили к Таггарту.

— Добрый вечер, мистер Таггарт.

— Добрый вечер. Мой лифт уже работает?

— Да, сэр.

Человека с помятым лицом охрана отвела в сторону. Таггарт заметил, что тот зябко ежится, и достал пару банкнот из бумажника.

— Холодно, — сказал он, и его собственная интонация напомнила ему голос отца. — Купи себе костюм.

Хелен прошла за Таггартом в вестибюль, еще заполненный строительным мусором. Цементный пол и стальные конструкции освещались несколькими лампами, кабели бросали причудливые тени на бетонные стены и плиты потолка.

— Здесь будет ваш клуб, мадам.

— Виктория и Чрил действительно классные дизайнеры?

— Если их снабдить соответствующим чеком, они устроят заход солнца на востоке.

— С деньгами не проблема. Ты приносишь удачу.

— Да?

Поколебавшись, она решила задать вопрос:

— Ты их любишь, не так ли?

— Они — мои очень хорошие друзья.

— Больше, чем друзья.

— Мы стали настоящей семьей. Я встретил их вскоре после того, как умер отец. Я помог им развестись: когда они устали от своих муженьков, я дал деньги на адвокатов. Иногда они мне как матери, а иногда я им как отец.

— Они показывали мне фотографии. Девочка Виктории очень похожа на тебя.

— Это Анни. Тони говорит, что она выглядит в точности как мать.

— Ты...

— Дети носят имена древней и богатой семьи Васпов. Нет двери в Америке, которая была бы закрыта для них. И дядя Крис приезжает к ним, когда мамочке нужен кто-нибудь по дому.

— Ты все еще продолжаешь жить с ними?

— Иногда.

— С обеими?

— Чрил и Виктория нераздельны. Либо две, либо ни одной, и это было одной из проблем в их замужествах.

— Этого я не могу понять, но выглядят они счастливыми.

— Они прекрасно разбираются в своей работе и разбогатели благодаря собственным рукам, а их бывшие мужья оставили им прекрасных детей. Не удивительно, что они выглядят счастливыми.

— У тебя будут свои собственные дети?

— Забавно, что об этом спрашиваешь ты. Мы едем наверх?

Лифт поднимался внутри открытого всем ветрам каркаса, но сам он поблескивал хромом и лаком. В углах стояли хрустальные вазы, заполненные ароматной жидкостью, на серебристом столике стояло шампанское в серебряном ведре.

— А все это не украдут?

— Этот лифт предназначается только для владельца и его свиты. Шампанское?

Таггарт снял серебристую оплетку, осторожно откупорил и налил два бокала.

— Твое здоровье.

— За Новый год.

Шампанское чуть дрогнуло в бокалах, когда лифт стал подниматься вверх. Она улыбнулась:

— Крис. Ты очень богат?

— Ну, не так, как я стараюсь изобразить, но я сделал успехи за последние два года. Если у тебя болят уши от подъема, глотай.

Она сказала очень серьезно: