Она прекратила заниматься делами и отправилась на кухню. У задней двери стояли грязные ботинки дяди Марио. Мать угощала его кофе с сыром. Хелен приветствовала его на сицилийском — единственном языке, который он знал, и он скрипуче ответил. Ее сицилийский усовершенствовался, когда она посетила Сицилию, чтобы помочь после землетрясения. Тысячи людей погибли под обломками. Это несчастье осталось в памяти страхом хаоса и лишило ее иллюзий о простой крестьянской жизни.

Мать налила ей кофе:

— Тот парень, Крис, звонил снова.

— Что он говорил?

— То же самое. Хочет поговорить с тобой. Кто он?

— Парень.

— Что ему нужно?

Хелен пожала плечами.

— У него хороший голос.

— Он бы тебе понравился, мама. Он строитель.

— Действительно строитель? — спросила мать резко.

Хелен посмотрела на нее. Мать перестала делать вид, что они живут, как все, и напомнила ей, что с людьми из мира, где можно быть просто строителями, она вряд ли сможет связать свою судьбу.

— Да. В городе.

— И что ему нужно?

— Он отлично выглядит. Очень хорошие манеры.

— Что ему нужно? — настаивала мать.

Хелен отвернулась и начала разговор с Марио по-сицилийски. Старик считал, что надвигается холодная зима. Он хотел прикрыть рододендроны мешковиной. Хелен обменялась улыбками с матерью. Дядя Марио явно рассчитывал устроить здесь оранжерею. Она слушала его, а мысли все еще были о Таггарте, о том, может ли она иметь парня и сохранить при этом свою империю.

Зазвонил телефон. Эта линия прослушивалась, поэтому ответила мать. Она протянула трубку Хелен:

— Опять он.

— Меня нет.

— Ты есть. — Мать положила трубку на стол и взялась за кофейник.

Хелен подняла трубку, мрачно взглянув на мать.

— Алло?

— Это Крис. Тебя доставили вечером в порядке?

— Без проблем.

— Послушай, ты хочешь попасть на бал к губернатору?

— Что?

— Бал у губернатора. Это благотворительный бал. Будет хороший оркестр.

— Несколько обременительно для меня.

— Разреши мне поговорить с тобой за ленчем. Ты завтра свободна?

«Он назначает мне свидание, — подумала она, — как будто мы — обычные люди». Она покачала головой, раздумывая, что Таггарту нужно.

— Давай, — прошептала мать. — Что ты теряешь?

— Я позвоню завтра, — сказала она и повесила трубку.

Мать выглядела расстроенной:

— Я не понимаю. Чем он тебе не нравится?

— Нет времени.

— Когда ты сама этого захочешь, думаешь, Бог сразу предоставит тебе эту возможность?

Хелен взяла голову матери в свои ладони. Обычно мать и дочь друг друга не касались.

— Мам, запомни мои слова. Этого парня послал не Бог.

Тони Таглион организовал новый рейд, отлавливая продавцов наркотиков, заключающих сделки в отеле аэропорта Кеннеди. Было захвачено сорок килограммов героина и миллионы долларов, арестован один сицилиец и, что особенно ценно, один из руководителей группировок «сумасшедшего Мики». Таггарт смотрел по телевизору пресс-конференцию Тони, сидя в своем офисе на третьем этаже недостроенного небоскреба. Регги сидел сзади, прикладываясь временами к стакану виски.

— Мики хватит удар. Этому парню не следовало там появляться.

Камера показала Тони, он сидел сбоку от всех участвующих в операции, и пока Артур Финч представлял их всем журналистам, лицо Тони ясно говорило, что ему не терпится в кабинет.

— Давай, — сказал Таггарт. — Покажи себя, кто ты есть. Эй, гляди на Тони! — прикрикнул он на телеоператора, как будто тот мог услышать.

Крис увеличил звук. Репортер сказал:

— Как глава Комиссии, вы ожидаете паники среди продавцов в связи с нехваткой героина?

— Мне важнее то, что школьники перестанут колоться из-за этой нехватки. Нехватка станет важным фактором в борьбе с наркоманией.

— А что эта нехватка будет означать для мафии?

— Они потеряют и деньги, и власть.

Таггарт хлопнул в ладоши:

— Давай, Тони!

— У него слово не расходится с делом, — сухо заметил Регги.

— Это правда, что ваше ведомство скоро предъявит обвинение лидерам семейства Цирилло?

Таггарт взглянул на Регги. Тот пожал плечами.

— Если бы это и было правдой, — сказал Тони, — я все равно отказался бы это комментировать.