Второй заброс прошел еще лучше, удалось обойтись без ила. На третий неведомая сила без предупреждения и внешних признаков схватила носок под водой, сорвав его со шнурка. Отбежав подальше, Лена решила, что предприятие можно считать удавшимся. Не без потерь, не так хорошо, как хотелось бы, но жажда чуть отступила, утратив прежнюю остроту.

Жить стало не то, чтобы веселее, но чуть-чуть более оптимистично.

– Только движение приносит победу, - сказал она самой себе. Автор тоже забылся, но слова были как нельзя более кстати. Нельзя садиться, тем более нельзя ложиться ночью, на холоде. Надо идти дальше, спасибо мертвой луне с ее светом.

После некоторых сомнений Лена открутила пуговицу с рукава куртки, потерла о футболку для пущей чистоты и сунула в рот. Тоже старый солдатский фокус под названием 'прикуси пулю!'. Отец рассказывал, вспоминая любимые книги, в том числе 'Фаворита' Пикуля с описанием долгих переходов русских войск по засушливым степям. Если сосать и перекатывать во рту камешек или пулю, то провоцируется слюноотделение, и жажда воспринимается не так остро. Воды в организме не прибавляется, но обмануть чувства на какое-то время получится. Пули не было, совать в рот местные камни категорически не хотелось, как и думать о том, какими интересными путями развития могла пойти местная микрофлора. Лена искренне надеялась, что прививки уберегут ее от местной холеры и прочих вибрионов, которые наверняка уже попали в организм с водой и через несколько царапин, от которых она не убереглась. Жить даже без йода оказалось тяжело и опасно.

'Спасибо' - подумала она, представляя Деда и родню. И стало чуть теплее на душе. Не было с ней рядом родных, но их советы продолжали помогать, давали подсказки, уберегали от опасностей. Напоследок Елена сделала то, что давно следовало сделать. Обломала еще одну ветку, побольше и потолще, так, что теперь у нее оказалось две палки (считая 'удочку шизофреника'). Оружие было так себе, честно говоря, сделать нормальный острый излом с такой гибкой и мягкой древесиной не получалось. Заточить не на чем. Но это было уже лучше, чем скрепка и монетка.

Идти без носка оказалось неудобно, однако терпимо. Шнурок она повязала на шее, а палками помахивала в такт ходьбе. Вперед, не останавливаясь, навстречу утру и южным горам.

'Мы ... больше ... не в Канзасе ... Мы ... больше ... не в Канзасе'.

Большая пуговица перекатывалась во рту, и язык действительно больше не царапал небо.

Ближе к утру она перешла на 'Хорошо живет на свете Винни Пух', затем повторяла про себя 'Пыль, пыль, мы идем по Африке'.

А перед самым рассветом, когда девушка вымоталась до предела, но убедила себя, что может перебороть любую невзгоду, Лену настигла ее смерть.

Глава IV

Ухмыляющийся василиск

Луна еще не закатилась, солнце еще не поднялось, так что большой серебристый диск как будто растворялся, истаивал в бледном небе. Краешек неба окрасился в розоватый цвет, предвещая скорое наступление дня. Под утро должно было бы похолодать, но Лена не чувствовала особых перемен. Для передышки и ориентации она забралась на каменный 'язык', чтобы осмотреть окрестности и перевести дух. Серая полоска предполагаемых гор, кажется, немного приблизилась, и это 'немного' удручало.

Думая о том, какое здесь нынче время года, Лена поворачивалась вокруг, всматриваясь в однотонную равнину, и вдруг заметила движение в том направлении, откуда шла. Ветерок колыхал траву, придавая былинкам волнообразное движение, словно волновалось серо-желтое море. Но в одном месте он, то есть ветер, как будто дул в обратную сторону. Это было похоже на движение перископа, который сам по себе невидим для наблюдателя с мачты, но оставляет за собой бурунный след. Что-то перемещалось широкими зигзагами, прячась в траве и выбирая самые густые участки самого высокого ковыля, как будто заранее опасалось быть замеченным.

Девушка протерла глаза, надеясь, что это просто обман зрения. Движение не прекратилось, но как будто смазалось, расплылось. Так что могло быть и так, и этак. На всякий случай Лена перехватила поудобнее палки и сделала несколько пробных замахов. Воздух свистнул под ударами, ободряя. По крайней мере, она не была полностью беззащитной. Неведомая хрень тем временем приблизилась настолько, что сомнений не оставалось - это не ошибка уставших глаз. Кто-то довольно маленький, но шустрый, бодро и быстро шел по ее следам.

Захотелось процитировать бессмертные строки из 'Крови и бетона' в переводе Гаврилова. Ощущение было двояким. С одной стороны большая угроза в траве спрятаться просто не могла. С другой - когда тебя явно преследуют, лучше быть готовым к неприятностям.

Скрытая угроза тем временем приблизилась совсем близко, теперь можно было разобрать, как в траве перемещается что-то серо-песочное, со слабо выраженными полосками и пятнами. Лена поневоле выдохнула с некоторым облегчением. После могилы в обрешетке и ночной русалки здесь можно было ждать чего угодно, включая вампиров и зомби. Да и с людьми встречаться не хотелось. А преследователь как будто сообразил, что раскрыт, и одним длинным красивым прыжком вымахнул на открытое пространство, метрах в пяти от камня.