А теперь он несёт эту суеверную чушь про призраков.

Лаутерс больше не мог терпеть.

Пришло время заплатить Клауссену за свои грехи.

Лаутерс не позволит этому чёртовому святоше ввергнуть Волчью Бухту - его город - в панику своими страшилками.

Нет. То, что произойдёт сейчас, должно было произойти уже давно.

Лаутерс вошёл в дом.

Первой комнатой была маленькая гостинная с разожжённым камином.

Лаутерс на пару секунд поднёс руки к огню, пытаясь отогреть пальцы.

Потом заглянул на кухню и в тесный кабинет Клауссена.

Преподобного нигде не было.

Значит, остался только второй этаж.

Лаутерс начал подниматься по узкой лестнице и замер на второй ступеньке.

Сверху доносились звуки.

Стоны.

Скрип пружин на кровати.

Либо Клауссена убивали и он метался от боли, либо...

«Да нет, - решил Лаутерс, - второй вариант невозможен».

Нет, только не преподобный Клауссен. Благочестивый ханжа Клауссен на такое не способен.

Лаутерс медленно двинулся вверх по лестнице и остановился на верхней ступени.

Теперь он отчётливо слышал два разных тембра стонов.

Клауссена и задыхающейся, разгорячённой женщины.

Лаутерс усмехнулся и двинулся по коридору к первой двери, которая была слегка приоткрыта.

Он постоял перед ней около минуты, а потом пинком ноги распахнул настежь.

Сначала его никто и не заметил.

Клауссен лежал на кровати совершенно голый, и его запястья были привязаны кожаными ремнями к столбикам у изголовья.

А верхом на нём, тоже обнажённая, сидела Нелл Хатсон - проститутка из заведения мадам Тилли.

Её спина была мокрой от пота, а широкие бёдра поднимались и опускались с такой силой, что вдавливали преподобного в матрас и грозили развалить кровать.

– Так, так, так, - протянул Лаутерс.
– И что у нас тут происходит?

– 23-

На холмах, в лагере черноногих, Смеющаяся Луна выглянула из хижины.

Она смотрела на купальню-инипи.

Из неё только что вышли её отец, Герберт Бешеный Хвост, и другие члены Братства Черепа.

Их лица были грозными и мрачными, разрисованными белым с чёрными полосами под глазами.

Они были одеты лишь в волчьи и медвежьи шкуры, как и предписывал кодекс Братства.

Мертвенно-бледные духи воинов с мёртвыми лицами, облачённые в шкуры.

На одном из мужчин была жуткая маска какого-то ухмыляющегося демона, сделанная из огромного черепа гризли и полос плотно прилегающей кожи.

Остальные один за другим надели похожие маски.

Они были изготовлены из волчьих черепов и разукрашены ритуальными цветами.

Надев маски, они направились через лес в священную рощу на склоне горы, где проводились все обряды. Бешеный Хвост шёл во главе.

Это будет скверная ночь.

Запах смерти уже витал в воздухе.

– 24-

Помощник Боус стоял у окна в кабинете и смотрел на промёрзшую, изрезанную колеями дорогу, идущую через Волчью Бухту.

Было пасмурно. Вот-вот грозился начаться снегопад.

Температура поднялась до пяти градусов, и дорога под ногами превратилось в болото из растаявшего снега и грязи.

Но это ненадолго.

Пройдёт всего пару дней, и с гор снова придут морозные ветра, опуская температуру до минуса двадцати.

«Интересно, где сейчас шериф?» - задумался Боус.

Он не видел начальника всё утро, а для Лаутерса было нетипичным не появляться на работе.

По крайней мере, до тех пор, пока он не начал прикладываться к бутылке.

Боус постоял у окна ещё пару минут, затем вернулся к столу и отхлебнул кофе.

Сегодня в тюрьме было пусто.

Не надо было носить никому еду или убирать ночные горшки.

Эзру Хоулсема отпустили ещё вчера, потому что он согласился оплатить причинённый ущерб.

А в остальном было тихо.

Можно даже сказать, что произошедшие убийства облегчили ему работу.

После того, как нашли изуродованное тело Эйба Раньона, преступлений стало меньше.

Даже шахтёры притихли. Они предпочли остаться в лагере, чтобы с наступлением темноты не попасться кому-нибудь на дороге.

Боус задумался, где сейчас Лонгтри, и что он вынюхивает.

Если Лаутерс узнает, что он задумал, то Лонгтри - труп.