Это была смертельная игра в кошки-мышки, игра в ожидание.

Лонгтри будет молчать; пусть этот идиот Ганц считает, что подстрелил его.

– Бросай оружие, маршал, - крикнул Ганц.
– Я просто хочу поговорить...

Почему-то Лонгтри в это не верилось.

Он продолжал молчать.

Это могло закончиться только по одному сценарию, и оба мужчины об этом знали.

Если Лонгтри схватит Ганца живым, то тот отправится в тюрьму, а маршал был уверен, что Джако на это не пойдёт.

Значит, один из них должен умереть.

Неприятная ситуация.

У Ганца более выгодная позиция.

Он мог свободно передвигаться под прикрытием деревьев, а Лонгтри не мог сдвинуться с места.

Что могло помешать Ганцу обойти пересохшее русло реки с другой стороны и подстрелить Лонгтри? Ничего.

Но если Лонгтри попытается выбежать из-за скалы, у него не будет укрытия, пока он не доберётся до деревьев.

И, похоже, в любом случае станет лёгкой добычей.

Всё зависит от того, насколько умён Ганц.

Лонгтри видел торчащий из-за дерева локоть мужчины.

С такого расстояния вероятность попадания мала, но она есть.

По крайней мере, это может напугать охотника за головами, заставить дёрнуться и высунуться наружу на долю секунды... Которой будет достаточно, чтобы всадить в него пулю.

Лонгтри прицелился и нажал на спусковой крючок.

Пуля прошла в пяти сантиметра от руки Ганца, раскрошила кору дерева и заставила Ганца броситься в новое укрытие.

Следующая пуля Лонгтри угодила в ногу Ганца, и тот взвыл от резкой боли.

Скорей всего, пуля зацепила лишь кожу и мышцы, но это уже было немало.

За пару секунд с того момента, как пуля маршала попала в цель, Лонгтри бросился из своего укрытия, вскидывая револьверы и стреляя в сторону зарослей, за которыми прятался Ганц.

Но Ганц не был дураком.

Он понял, что задумал маршал, и не собирался дать ему сбежать так просто.

Волоча раненую ногу, он высунулся из-за деревьев, вскинул ружьё и начал стрелять.

Лонгтри упал на землю. Первый выстрел просвистел у него над головой, а второй бросил ему в лицо снег и грязь.

Лонгтри развернулся и выстрелил.

Первые две пули попали Ганцу в живот. Из ран начала хлестать кровь.

Третья и последняя пуля разорвала грудную клетку.

Ганц пошатнулся, выпустил ружьё и дрожащими руками попытался вытащить револьверы.

Его бородатое лицо стало бледным, губы сжались от муки и ненависти.

Он попытался что-то сказать, но изо рта хлынула кровь, потекла по бороде, а рваное дыхание застывало облачком пара.

Ганц зашатался и упал на одно колено. Глаза его закатились.

Последний раз закашлявшись кровью, он упал лицом в снег.

От горячей крови поднимался пар.

Когда Лонгтри подошёл к нему, Ганц уже был мёртв. Скрипящий под ногами снег окрасился красным.

– Твою мать, - произнёс Лонгтри, переворачивая тело носком сапога.

Он хотел схватить Ганца живым.

Он хотел спросить, почему Ганц пошёл на это, что подтолкнуло его к нападению на маршала.

Эти вопросы Лонгтри никогда не уставал задавать, только ответы чаще всего его не удовлетворяли.

А он продолжал их задавать.

Лонгтри вздохнул и развернулся.

В своё время он убил больше людей, чем хотелось бы.

И с каждой новой смертью внутри появлялось ощущение пустоты и отчаяния.

Что можно получить от убийства, кроме боли, страданий и чувства вины?

Но таковы были правила этих земель, и они не признавали ничего другого.

Лонгтри направился к деревьям и отвязал коня Ганца.

Он перекинул через спину лошади мёртвое тело и набросил на него покрывало.

После этого собрал со стоянки все свои вещи и направил лошадь Ганца в город.

Сюда он больше не вернётся.

Сегодня, да и во все последующие ночи, он останется в городе.

Когда за ним в следующий раз придёт убийца, Лонгтри может уже так и не повезти.

Хотя, в конечном счёте, беспокоили его не люди.

– 39-

– Стоило быть умнее и не лезть туда, - говорил шериф Лаутерс Боусу.
– Стоило подумать собственной головой, а не слушать этого краснокожего ублюдка.