Шэннона не надо было долго уговаривать.

Райан взял ружья и спустя пару минут отправился следом за Шэнноном.

Рядом с тропой он нашёл отличное место для засады.

И стал ждать.

Точка, которую он выбрал, была выступом скалы, который поднимался над землёй на добрых шесть метров.

Райан мог притаиться сверху и выстрелить в спину проезжающему мимо Лонгтри.

У него нет права на ошибку: если Райан не убьёт Лонгтри, то Лонгтри убьёт Райана.

Никаких сомнений.

Но Райан не допустит ошибок.

У него была винтовка Шарпса калибра .50 1875 года выпуска.

«Большая пятидесятка», как её называли охотники на буйволов.

С её помощью можно было с лёгкостью завалить быка.

А человек не выживет после такого выстрела.

А значит, и Лонгтри не выживет.

Ночь была тёмной, но на небе светила полная луна.

Её света хватит, чтобы выстрелить.

Райан ждал.

Он подумал, что, в лучшем случае, Лонгтри прибудет сюда минут через тридцать-сорок.

«Надеюсь, Шэннон сможет его отыскать».

Если нет - весь этот план обречен на провал.

Значит, Райану придётся самому отправиться в город и застрелить маршала, а этот план просто пестрел неприятностями.

Но факт оставался фактом: Джозеф Лонгтри должен умереть.

Без вариантов.

Райан облизал губы. Он ждал свою жертву.

Он прекрасно понимал, что, когда придёт время, ему нужно будет быть полностью уверенным, что стреляет он в Лонгтри, а не в кого-то другого.

Ему и так было неуютно от одной мысли об убийстве, а если ещё и пострадает невиновный... Нет, такого не может быть.

Начал подниматься ветер.

Даже немного тёплый.

Как раз, чтобы развеять ночной холод.

Райан понимал, что это невозможно, но тёплый ветер дул прямо на него, выгоняя из костей холод и наполняя голову огнём безумия.

«Этого не может быть, - повторял он себе.
– Не может быть...»

Может.

С каждой секундой ветер становился всё горячее, превращаясь почти в лихорадочный жар.

Струйка пота скатилась по виску Райана, а рубашка прилипла к спине.

Господи, что это?

На Райана упала огромная, безымянная тень...

– 3-

Безликий навис над Райаном. Его кожа была покрыта коркой с бесчисленным количеством ран, и то тут, то там торчали клочки жёсткой серой шерсти.

От его кожи, завёрнутой частично в простыни, сочилось тошнотворное тепло.

Он неестественно бесшумно соскользнул по скале, на которой лежал Райан, и выпрямился в полный рост. Он смотрел на бывшего линчевателя красными глазами, а его длинный скелетообразный хвост извивался, как змея.

Исходящий от кожи чудовища удушающий смрад был именно тем, что всегда заставляло его жертв замирать от ужаса.

Безликий сделал глубокий вдох и жадно помотал головой.

В животе у чудовища заурчало.

Его язык в предвкушении задрожал.

Губы приоткрылись, и из пасти вырвался гортанный рык.

Он тряхнул головой, пытаясь хоть на мгновение заглушить чувство голода, которое сжигало его изнутри.

Он попытался обратиться к разуму, чтобы пообщаться, но ничего не получилось.

«Ешь, - говорил его разум, - убивай!»

Огромный бесформенный череп состоял из костей, еле удерживаемых вместе ошмётками серо-розовой содранной кожи, под которой кишели жуки и черви.

Он вздрагивал каждый раз, когда какой-то паразит цеплял нерв.

Райан дёрнулся. Безликий знал, что так будет.

Мужчина выхватил ружьё и прицелился в грудь Безликого.

Моргнул и нажал на спусковой крючок.

Звук выстрела был оглушающим, запредельным, но у Безликого не было времени возмущаться шумом, когда пуля пятидесятого калибра разорвала его грудь и вышла через спину.

Безликого сбросило со скалы. Мука от развороченной груди была одновременно и сладкой, и вызвавшей оцепенение.

Но сильнее, чем боль, Безликий ощущал ярость.

Он вскарабкался наверх по скале с невообразимой скоростью.

Райан попытался вскинуть ружьё, но Безликий выбил его из рук мужчины одним ударом.

Райан съёжился, начал плакать и скулить.

Безликий склонился над ним.

Из отверстия на его груди сочилась чёрная кровь и желчь.

Его лицо скривилось в ухмылке, обнажившей жёлтые зубы, торчащие из дёсен, как лезвия ножей.