Он забыл о друзьях, забыл о Ведьме и об опасности, в которой они были. Он должен

был остановить кровь. Он должен был вырвать сердце мага из груди и бросить в глубины

моря!

– Стой! – голос Килэй был в его голове, боролся с гневом. Он едва ощутил, что она

прижала его к земле. – Хватит бить его! Ты не видишь, что он просит пощады?

В ее словах было потрясение, заставившее его вернуться. Он перестал бороться, и

весь тела Килэй чуть не раздавил его. Она откатилась, чтобы не раздавить ему кости.

– Ты пыталась убить меня? – завопил он, когда смог дышать. – Зачем?

– Прости, но только так я могла тебя остановить.

– Остановить что?

Она указала ему за спину, он заметил, что ее рука подрагивает.

– Это.

Он повернулся и увидел, что маг лежит на земле и не двигается. Его лицо было в

крови. Он кашлял, красные капли разлетались в стороны.

– Никак… не остановить, - простонал он, вертя головой.

Каэл поднял голову и увидел Тельреда, прикованного к мечу, смотревшего на него в

шоке. Лисандр и Аэрилин сидели посреди тропы. Их глаза смотрели на него, рты были

раскрыты.

Он посмотрел вниз и увидел кровь на своих костяшках. Он понял, что сделал.

– Говорят, шептуны охотятся на магов, как акулы на кровь, - сказал Тельред, глаз его

все еще были огромными. – Но я не верил в это… до этого момента.

– Это твоя природа, - сказала Килэй Каэлу, положив ладонь на его плечо. – Шептуны

ненавидят магию, кровь мага – магия в сыром облике, - ее хватка на его плече стала

сильнее. – Ты хорошо управлял гневом.

Каэл слышал, как издал звук, полный отвращения и недоверия.

– Я избил мужчину без причины.

Она мягко улыбнулась.

– Я видела взрослых шептунов, тех, кто были старше и должны были знать лучше,

они в гневе рвали магов на куски. Ты юн и силен, поверь, ты управлял гневом хорошо.

Он все еще не думал, что она права. Но маг застонал снова, и он забыл о споре с ней.

Он пополз, стараясь не дышать, оценивая ущерб. Стрелу нужно было вытащить, это точно.

Но остальные раны были в основном на лице: разбитая губа, сломанный нос и

рассеченная бровь посередине.

Он схватился за стрелу и хотел сломать ее, когда ладонь мага легла на его.

– Прошу, - прохрипел он. Он поднял руку к лицу Каэла, и тот увидел ржавый

железный наручник на его запястье. – Знаю, наши люди – враги, шептун. Но молю,

освободи меня.

Каэл хотел спросить, о чем он, но увидел нечто странное: тонкая молочно-белая

пленка покрывала поверхность наручника. Он коснулся ее, она была липкой.

– Заклинание? – спросил он, маг кивнул. – Если я тебя отпущу, откуда мне знать, что

ты не нападешь снова?

Маг повернул наручник в ответ, чтобы Каэл увидел символ на металле. Морской

змей, чей хвост пронзал гарпун. Символ Высоких морей.

– Я никогда не обладал собой. Герцог поймал меня, когда я был ребенком. Его

придворный волшебник сковал меня этим заклинанием. Я рос в плену, можно сказать, - он

попытался вдохнуть и закашлялся от крови. – Ах… Я невольно служил как боевой маг на

торговом корабле герцога, пока мы не приплыли сюда. Ведьм держала меня в каменной

темнице три года, - он нетерпеливо провел рукавом по рту и схватил руку Каэла. – Прошу,

боль очистила голову на миг, но я уже чувствую, как безумие возвращается. Голоса

пытаются забрать меня. Сломай чары, шептун, и я буду навеки в долгу перед тобой.

Каэл не хотел этого. За ним уже ходил полудракон из-за того, что он спас ей жизнь.

Но он посмотрел в глаза магу и увидел, что холод пропал из них. Они были голубыми,

умными, даже добрыми. От него ужасно пахло, но маг явно не хотел вредить им.

Каэл повернул голову, вдохнул свежий воздух и приступил к работе. Он вонзил палец

в белую пленку, и она сломалась. Было просто сорвать заклинание как обычный слой

пленки. После этого он сунул пальцы между наручником и кожей мага и подумал:

«Это не железо – это бумага», - и железо превратилось в пергамент в его руках. Он

разорвал его и отбросил.

Маг с облегчением выдохнул.