Он хотел задать еще вопрос, но она коснулась носом его ладони. Картинка вспыхнула

перед его глазами, такая быстрая и внезапная, что он отпрянул.

– Что это такое? – выдохнул он.

Она выглядела немного недовольной.

«Подожди и сам поймешь», - говорило ее лицо.

И любопытство одолело ее тревогу. Он прижал ладони к ее чешуйчатой голове и

приготовился к тому, что увидит.

Картинка появилась из тьмы. Он узнал каменистый каньон Прохода Бартоломью.

Волк прыгнул перед ним, черные глаза впивались в него. Вспышка белого, горячая кровь

брызнула на его лицо, и монстр упал замертво. Сцена изменилась: он увидел себя,

склонившимся над наполовину погребенным волком, помогал складывать камни.

Он был так взволнован, что убрал руки, разрывая связь.

– Ты как они. Ты оборотень, да?

Она склонила голову, глаза тепло сияли. Она была рада, что он быстро догадался.

– Я все же не полный идиот, - но он был слишком взволнован, чтобы злиться.

Это был секрет Килэй, источник ее силы. И стало понятно, как она быстро

путешествовала, откуда была ее невероятная сила… и возраст. Роланд говорил ему, что у

оборотней две жизни: человеческие годы и того животного, в которое они превращались.

Если жизнь Килэй была сплетена с жизнью дракона, она могла жить тысячи лет…

Она должна быть древней.

– Я никогда не слышал об оборотне-драконе. Есть другие такие?

Она пожала плечами. А потом увидела улыбку на его лице и склонила голову.

– О, ничего, - сказал он, еще улыбаясь. – Думаю, я понял, почему мы не сталкивались

с бандитами в Поляне. Ты не, кхм, ела их?

Она покачала головой. Ее низкое рычание гудело в груди, это пугало бы, если бы он

не знал, что она смеется.

А потом он подумал о другом. Казалось, ужасно давно Роланд ворвался в госпиталь,

тревожась, что монстр Тиннарка не забрал жертву. И теперь Каэл понимал, почему.

– Так это была ты… ты была тем чудищем, что издевалось над нами! – возмутился

он.

Она показала острые зубы, смех гудел в ее груди.

– Я спал с одеялом на голове из-за тебя. Амос говорил, что, если я буду плохо себя

вести, ты унесешь меня посреди ночи. Это не смешно! – рявкнул он, ее плечи двигались от

силы смеха. – Я думал, что это кровожадный монстр с вершины. Нужно было сказать нам,

что ты была просто большой глупой девочкой.

Она не ощущала вину. Он представил, как она хихикала каждый раз, когда Роланд

оставлял подношение для нее, и съедала веселья ради.

– Лисандр говорил, что ты сражалась с Сезераном Райтом. Это правда?

Это остановило ее смех. Она кивнула, и он почти заверещал, как Аэрилин.

– Покажешь мне воспоминания о нем? Я же воспоминания смотрел?

Она кивнула, ее лицо выражало смесь удивления и недовольства, но она склонила

голову, чтобы он дотянулся.

В этот раз они оказались на борту «Грохочущего якоря». Волны тепло блестели в

угасающем свете, он слышал крик чаек вдали. Мужчина стоял у поручня перед ним. Его

худое лицо было в тени из-за его волос, пылающих красным, как солнце на закате.

– Что там, Сез? – голос Килэй зазвенел в его голове, словно он говорил ее словами.

Улыбка появилась на его лице, морщины окружили глаза. Он держал кусочек дерева,

из которого вырезал, и Каэл увидел оленя. Существо было почти живым, так искусно

вырезанным, что были заметны и шерсть, и кончики высоких рогов. Казалось, что олень

спрыгнет с руки Сезерана и побежит по палубе.

– Думаешь, ему понравится? – спросил Сезеран. У него был низкий гудящий голос,

не подходящий его худому виду.

– Не знаю, какому ребенку это не понравится, - ответила Килэй.

Он снова улыбнулся.

– Надеюсь, ты права, - он протянул ей оленя. – Подержишь? Нужно убрать занозы,

пока Маттео не увидел.

– Да, занозы нам не нужны. Он так порвет себе штаны…

Тьма. Вспышка света. Дождь лил ему на лицо, ветер терзал крылья. Он врезался в

поверхность океана, было больно, но ему было все равно. Он увидел собственное тело,

холодное и безжизненное среди грязи. Ужасный страх сжал его горло, давил непролитыми

слезами. Его губы были синими и приоткрытыми, грудь не двигалась.