А главное разобраться, зачем она это сделала.

Умом он понимал, что должен выдать Ианту Верховному. Реликвия слишком опасна, чтобы оставаться в руках врага. Но часть его сознания, та, что чувствовала любовь Ианты, когда она говорила о Верховном, подсказывала Люсьену, что нужно подождать. Партия еще не сыграна. Картина не прояснялась, и особенно та ее часть, где Ианта предает дорогого ей человека. Пока Люсьен нашел лишь туза в ее рукаве.

И кроме того, он-то не предан Верховному. Если и обязан кому-то, то скорее самой Ианте. Нахмурившись, он отломил веточку от букета сирени на столе и повертел в руках. Цвет сирени напоминал о глазах Ианты, но слишком хрупкие лепестки легко мялись. Ианта не такова. По крайней мере Люсьен на это надеялся.

— Слугах? — Ианта задумалась, и вилка с кусочком жареного голубя повисла у ее рта. Она ела механически, ее мысли находились за тысячи миль отсюда. — Каких?

— Слугах Верховного, — ответил Люк и, заметив, что собеседница вновь отвернулась к окну, взял ее за руку. — Я понимаю, тебе трудно обвинить кого-то из них, но мы не сдвинулись с мертвой точки.

Они потратили целое утро в напрасных поисках и обошли половину отелей в этой части города. Может, Моргана и останавливалась в Виндзоре, но давно съехала.

— Не думаю, что слуги виноваты. Как насчет того, что Хорроуэй сказал о Тремейне?

— Несомненно, нам стоит потянуть за эту ниточку. Но сначала я хочу установить связь между Тремейном и особняком Верховного. Пока мы только ловим собственный хвост. Нам известно, что Моргана в Лондоне и возможно вступила в союз с Тремейном, но у нас нет никаких доказательств, что они украли реликвию. Нужно начать с начала, а не сверять по списку тех, кто мог или не мог украсть, и нам следует действовать быстрее. — Люк решил немного спровоцировать Ианту. — Судя по тому, как неспешно мы вели расследование в последние два дня, можно подумать, будто мы любуемся красотами Лондона, а не пытаемся предотвратить неминуемую катастрофу.

— Ясно. — Ианта побледнела, но отняла руку и продолжила потягивать чай. Холодно-серый всполох окрасил ее лицо; она нервничала.

«Ну же, скажи мне правду. Признайся, где ты спрятала реликвию и что собираешься с ней делать».

— Кто из слуг желает Дрейку зла или мог бы поддаться на уговоры, будто в их интересах украсть реликвию?

— Ни у кого из них не было ни возможности, ни средств, — ответила Ианта. — Люсьен, мы с Дрейком рассмотрели все варианты.

— И все же подумай.

Ианта поставила чашку на стол.

— Я просто… не представляю, кто из них мог бы выкрасть реликвию.

— Не может быть, чтобы Дрейка любили настолько, что ни один из слуг не хотел бы вонзить кинжал ему в спину. Ведь кто-то это сделал. Ты питаешь к нему нежные чувства, но это не значит, что все остальные их разделяют. Нам следует собрать и допросить всех слуг.

— Дрейк — хороший господин, — возразила Ианта, — и хороший человек. Они могли оступиться по незнанию…

— Ты слишком хорошо о них думаешь. Не так уж мало причин, по которым верный слуга мог предать хозяина: алчность, страх… шантаж.

И только Люсьен это произнес, как его сердце замерло. Он выбрал неверный подход, пытаясь испытать преданность Ианты. Ведь ее верность Верховному вне всяких сомнений.

Однако хоть верность и является добродетелью, она также может быть и слабостью.

Черт побери! Люсьен похолодел, и каждая струна его интуиции уверенно завибрировала. Преданность Ианты никогда не ставилась под сомнение. Вот и сейчас она, как и всегда, рьяно защищала Верховного. Но вдруг ей чем-то угрожают?

— Мы не сможем их допросить, — пробормотала Ианта. — Дрейк не хочет огласки среди членов Ордена. После появления кометы нельзя допустить, чтобы Орден даже заподозрил, будто Дрейк уязвим.

О, Люсьен действительно подошел не с того конца.

— Что ж, хорошо. Мы продолжим искать того, кто больше всего желает завладеть реликвией.

Ведь именно этот человек шантажирует Ианту, в этом не было сомнений.

Моргана. И Тремейн.

— Быть может, нам следует разделиться? — предложила Ианта. — Ты продолжишь обходить гостиницы, а я навещу старого приятеля. Он знал Тремейна. И должна напомнить, мы не должны вступать в контакт, если вдруг обнаружим злоумышленников.

Люсьену не понравилось, что Ианта останется одна.

— Мне не хотелось бы…

— Я способна за себя постоять, Люсьен.

Ианта не любила, когда ее считали уязвимой, но быть может не понимала, что он беспокоится не о ее уязвимости, а о ее безопасности. Сейчас она сильнее Люсьена, но все равно смертна. Если с ней что-нибудь случится… Люсьен сжал кулак, и веточка сирени впилась в ладонь. Он разжал пальцы, чтобы не повредить цветки. Хоть пальцы Люсьена были слишком большими, он попробовал расправить один из смятых лепестков.

Что ж, не стоило так уж бурно реагировать. Он откинулся на диванчик, теребя цветок. Однако делиться своим открытием с Иантой не собирался.