— И все же, мы должны учитывать все наши преимущества, — сказал Карпов. — Идет война. Это война, в которой все действовали с беспощадностью и единодушной решимостью. Разве мы не люди? Все мы поклялись защищать свою родину.

— И мы будем защищать ее, — сказал адмирал. — Тем более, что мы можем сделать это, не сбрасывая 15-килотонную бомбу на Лондон или Нью-Йорк. Я хотел бы напомнить вам, что не Великобритания, ни Соединенные Штаты не являются врагами Советского Союза в 1941 году, и у нас есть достаточно обычного вооружения, чтобы защититься в случае нападения. Кроме того, у нас есть наши мозги, в сочетании со знанием всех значимым событий в истории, начиная с этого дня. С Федоровым и его книгами, у нас есть знания, которые могут дать нам решающее преимущество, по крайней мере, на некоторое время.

— Какой еще книги? — Посмотрел Карпов на штурмана. — Что вы там читаете, лейтенант?

— Капитан…

— Не берите в голову, — оборвал его адмирал. — Господа, я собрал вас здесь, чтобы обсудить этот вопрос и выслушать ваши соображения, но должен вам напомнить, что у нас не демократия. Цепочка командования никуда не делась, и мое решение остается окончательным при любых обстоятельствах. Вам ясно?

Карпов напрягся, но не решился бросить вызов адмиралу. Орлов посмотрел на него и также ничего не сказал.

— Итак, — сказал Вольский. — Федоров, рассчитайте курс сближения с двумя кораблями, направляющимися в нашу сторону. Доказательство, собранные на Ян-Майене убедительны, но, похоже, что нужно немного больше масла на хлеб, чтобы все мы были удовлетворены. Мы должны определить, что реально, а что нет при первой же возможности.

— Если позволите, адмирал, — сказал Федоров. — То у нас есть и другие варианты. Мы могли бы подойти к Исландии и облететь Рейкьявик, как мы сделали на Ян-Майене. Если все это психологическая операция НАТО, то они ведь не могли ради нее скрыть целый современный город?

— Да, мы могли бы сделать так, но я полагаю, что ответ намного ближе. Что за корабли по-вашему приближаются к нам?

— Эсминец, HMS «Энтони». «Эдвенчер» — минный заградитель, вооружен слабо. Он вооружен четырьмя 120-мм орудиями, используемыми, в основном, в качестве зенитных, и артиллерия меньшего калибра. Дальность 120-мм орудий составляет приблизительно 14 500 метров. Эсминец вооружен аналогично, а также имеет восемь 533-мм торпедных аппаратов. Нам даже не придется использовать ракеты, если они попытаются атаковать нас — наши орудия при наведении радаром накроют их задолго до того, как они приблизятся на дальность поражения собственных орудий.

— Или мы могли бы отправить Ка-226, чтобы осмотреть их. Вы смогли бы опознать их?

— Думаю, да, адмирал.

— Нет, — сказал Карпов. — Мне нужны вещественные доказательства, а не просто оценка человека с камерой. Мне нужно увидеть эти корабли лично.

— Что же, вы могли бы полететь с ними, Карпов. Однако, если это крейсер УРО, вам придется быть крайне осторожным.

— Если мы намерены сблизиться с этими кораблями, — сказал Федоров, — мы могли бы установить наблюдательный пост на вершине надстройки. Дальность обзора составит от двенадцати до четырнадцати миль, а на радаре они будут замечены намного раньше. Имея там хорошую оптику, мы могли бы опознать эти корабли. В действительности, я полагаю, что мы могли бы просто использовать камеры «Железных дровосеков». Или даже капитанский бинокль. С дистанции, на три-четыре мили превышающей дальность огня их 120-мм орудий.

— Мы можем подойти и ближе, — кисло сказал Карпов. — Если они посмеют напасть, я быстро порву их.

— Очень хорошо, — сказал адмирал. — Тогда именно так мы и поступим, и я надеюсь, что мы успеем до того, как грозовой фронт сделает визуальное наблюдение невозможным. Однако, капитан, я буду на мостике во время операции. — Он посмотрел на Карпова, отметив его реакцию.

— Выдвигаемся. Все, желающие отдохнуть, могут немного выспаться. Я уже отдохнул и принимаю корабль, Карпов. Можете идти и немного отдохнуть. Жду вас на мостике через шесть часов. К тому моменту мы сблизимся с этими кораблями. Федоров — рассчитайте курс. Мне нужно оказаться к западу от острова Ян-Майен.

— Так точно.

Карпов тяжело вздохнул, все еще будучи убежден, что они попусту тратят время. Однако на первый план для него вышел живот. Он был голоден и нуждался в пище и сне прежде, чем вернуться на мостик. На пути к офицерской столовой он остановил Орлова, отвел его в сторонку и спросил, что тот думает.

— Одно сплошное v'zАdnitse, капитан. Как там говорят американцы? По реке из дерьма без весел. Это бред. Чем больше я обо всем этом думаю, тем больше мне представляется, что я сошел с ума. После всего этого все вокруг словно нереальное.

— Не быть дураком, Орлов. — Да, я знаю, что все может выглядеть убедительно, но все, что мы видели, могло быть частью психологической операции НАТО, даже ликвидация объектов на Ян-Майене, что бы не говорил доктор.

— Я в этом не уверен, Владимир. И именно это не дает мне покоя. Я был на этом острове и я говорю вам, что там не было ничего, когда мы облетели его несколько часов назад. Нельзя снести там все за несколько часов. Вы думаете, они сложили все в каком-то подземном бункере и поставят на место, когда вдоволь посмеются над нами? Я мог бы принять все остальное, даже тот самолет, но остров меня действительно озадачил.