— Берти никогда не говорила о тебе...

Рон вздрогнул в очередной раз и остановился, глядя прямо в яркие зеленые глаза.

— Прекращай,— пробормотал Рон, отводя взгляд и открывая дверь в министерскую столовую.

— Прости, я не специально...— пожал худыми плечами Альбус, устравиаясь на высоком стуле и улыбаясь официантке, словно старой знакомой.— У меня это иногда непроизвольно получается... Дедушка Альбус говорит, что мне еще нужно научиться все это контролировать...

Рон криво усмехнулся, рассматривая меню. Он тоже был голоден — как всегда после превращений.

— Как там поживают дедушка Альбус и Снейп?

— Дядя Северус?— улыбнулся Ал. Официантка приняла их заказ, где преобладали мясо и сладости.— Он сказал, память — это как головоломка, как картинка с паззлами...

— Это к чему?

— Не знаю, просто я запомнил. И дедушка Альбус тоже был с этим согласен... Что из картинки можно вынуть несколько кусочков и оставить пустоты. Или же поменять картинки местами... Или заменить правильную картинку на неправильную... Это, наверное, ужасно интересно... Как в легилименции, только легилимент ничего не меняет и не вынимает: он притягивает, словно рассматривает кусочек памяти под лупой, а потом отпускает, и берет другой кусочек...

Рон молчал, потому что ему было сложно говорить с этим мальчиком — почти полной копией своего отца. Копией того детства, которое так давно прошло...

— Если хочешь что-то спросить, спроси,— Ал откусил почти половину от своего яблочного пирожка.

— С чего ты взял, что я что-то хочу спросить?— Рон почувствовал легкое раздражение, но сдержал его.

Мальчик пожал плечами, а потом улыбнулся, глядя куда-то за плечо Рона:

— Дирк! И папа!

Рон обернулся и сразу понял, что что-то опять случилось. Даже не поесть спокойно...

— Что с Джеймсом?

Гарри мотнул головой, словно старался отдышаться и что-то понять. Вдруг слабая тень улыбки мелькнула на его лице:

— Ее нашли... Лили нашлась.

— Где?— Рон вскочил, не веря в то, что все скоро закончится. Раз Дирк здесь, раз Гарри может улыбнуться, значит, все хорошо?

— Она в больнице Святого Мунго,— улыбка погасла на лице Гарри Поттера, и Рон только тут заметил, как подрагивают его руки.— Она жива,— он погладил по голове взволнованного Альбуса.— Больше пока ничего не знаю. Дирк принес письмо от Джеймса. Думаю, с ним тоже все хорошо, но это письмо сейчас проверяют мракоборцы.

— А Ксения?— робко спросил Альбус, с надеждой глядя на отца.

— Она тоже найдется,— Гарри попытался снова улыбнуться.— Я в больницу. Рон...— казалось, Гарри забыл, как произносится это имя, но Рон его вполне понимал.

— Я пойду искать Малфоя и остальных... Я все им скажу,— Рон потрепал Гарри по плечу — словно не было четырех лет отчуждения. Как оказывается все просто, если твое сердце бешено колотится, если вокруг — неизвестность и тревога... Даже тот миллион вопросов, что они так и не задали друг другу, сейчас отошел на второй план.

— Встретимся в больнице. Идем, Ал...

Рон проводил Поттеров взглядом, завернул в салфетку остатки своего обеда, кинул на стол монеты и направился в Атриум.

Сара, прости. Я скоро тебя навещу... Я скоро снова стану спокойным, мое сердце снова будет тихим, медленным. Твоим.

16.11.2009

Часть пятая. Глава 1. Джеймс Поттер.

Он как-то рассеянно обвел глазами гостиную — эту сцену какого-то странного спектакля, который все сильнее становился похожим на трагедию. С жертвоприношением.

Ксения, казалось, спала, но это был какой-то бессознательный сон, пугающий. Все, что с ней происходило с тех пор, как он ее здесь увидел, было пугающим. Откуда? Как? Что с ней?

Где Лили?!

Рядом стоял Тео — эта тень невозмутимости и спокойствия, часть которого, пусть малая, но передавалась Джеймсу, хотя ему казалось, что время остановилось и кровь застыла в жилах. От ужаса.

Лиана. Она была между Грегори и Малфоем, чуть растерянная, чуть напуганная. Она пришла вместе с Ксенией и Скорпиусом. Где они нашли его жену? У Паркинсона, куда должна была отправиться МакЛаген? Или не она? У Джеймса уже все смешалось в голове: время, год, действия…

Малфой. Он был пугающе бледен, бледнее обычного, с еще более пугающими тенями под ледяными глазами. Он словно весь замерз — и не мог смотреть на Ксению. Кулаки его то сжимались, то разжимались. И впервые за все время, что Джеймс его знал, Малфой казался бессильным — именно вот из-за этих его кулаков.

Донг все еще прижимался к коленям Скорпиуса. Кажется, он нашел на брюках хозяина пятно, потому что всеми силами пытался его оттереть. Глупый эльф! Воскресший из пепла, как феникс. Значит, не все еще так плохо... Ксения тоже здесь…