Их клан хоть и был довольно большим, но все его члены знали друг друга, поэтому Кэйтлин мужчина тоже знал. Девушка росла в семье своей тетки, её родители умерли, она была молодой и красивой, всегда приветливой, скромной и милой девушкой. О ней он не слышал ничего дурного, поэтому, когда сегодня узнал о её побеге, очень удивился, наверное, как и вся стая. Но как говорится, в тихом омуте… И сейчас, ведя её за собой через лес в свой дом, он усомнился в правильности своего решения, ведь он сделал членом своей семьи незнакомую девушку, которая к тому же пыталась бежать из клана, а значит врала. А ложь мужчина ненавидел больше всего. Но решение было принято, и назад пути не было, а значит, он сделает все от него зависящие, чтобы их пара была крепкой, даже если для этого придется держать жену в ежовых рукавицах.

Кэйтлин быстро шла за мужем, а иногда ей приходилось даже бежать за ним, приподнимая длинное платье. Вскоре они вышли из леса и начали подниматься на холм, на котором в отдалении от остальных домов клана, на обрыве возле океана стоял дом Бартона.

 Мужчина подошел к дому и толкнул дверь, заводя девушку внутрь и только там наконец отпустил её руку. Кэйтлин отошла от него и прислонилась к стене, переводя дыхание от долгой и вынужденной пробежки. Бартон закрыл дверь и задвинул тяжелый засов, а с ним отрезал путь Кэйтлин к отступлению. Он ввел её в свой дом, а значит, окончательно сделал своей парой.

Девушка оглядела свое новое жилище.

Кэйтлин слышала о том, что этот мужчина довольно богат. Он был лучшим воином стаи, своей храбростью и мастерством завоевал не только уважение, но и благосостояние. Его дом был большим и двухэтажным в сравнении с большинством других домов на их земле и внутри, как оказалось, был хорошо обставлен. Большой камин дарил тепло в холодные зимние месяцы; деревянный пол кое-где покрывали яркие ковры, добытые в походах на восточные земли; на удобных широких лавках лежали мягкие подушки пестрых цветов; большой дубовый стол и массивные стулья вокруг него стояли возле высокого окна, выходившего на океан. В углу находилась витая лестница, что вела на второй этаж и пара дверей, как предположила Кэйтлин, в кухню и кладовую. Все убранство дома говорило о благосостоянии его хозяина, но в то же время не кричало тщеславием.

Кэйтлин перевела взгляд на самого мужчину, который медленно прошел в комнату, он был под стать своему добротному дому: высокий, широкоплечий, с развитой мускулатурой. Недлинные темные волосы были затянуты в хвост, а мужественные черты придавали лицу суровости. Он был достойным образцом своей расы, и каждая самка мечтала бы стать его парой, если бы не история его жизни со странной смертью первой жены.

 Бартон, конечно, почувствовал изучающий взгляд девушки и повернулся к ней. Кэйтлин быстро отвела глаза.

– Ты голодна? – спросил он.

Кэйтлин отрицательно покачала головой. Она не ела с прошлого вечера, но и подумать не могла, что сможет поесть сейчас в его доме и в его присутствии. Но её немного успокоило, что он спросил об этом, тем самым проявляя заботу.

Бартон медленно вернулся к ней, загородив собою комнату и, остановившись в пару шагах от девушки, молча стал изучать её. Она и вправду была красива: тонкие черты лица, длинные темно-русые волосы, которые сейчас были заплетены в толстую косу, стройная фигура, пожалуй, даже слишком. Девушка вся так и сочилось женственностью и молодостью, которая стала манить его после того, как он внимательнее к ней присмотрелся. И теперь Бартон, наконец, решил, что не зря сделал её своей, её внешность ему определенно нравится, а с характером он как-нибудь разберется.

Кэйтлин стало неуютно под его пристальным и оценивающим взглядом и, помявшись с ноги на ногу, она подняла на мужа глаза, правда только до подбородка:

– Я бы попила воды, если можно.

– Можно, – кивнул мужчина и отодвинулся, примечая, что и её тихий голос ему приятен.

Он указал на стол возле окна, на котором стоял глиняный кувшин с прохладной водой и чаша. Девушка оторвалась от стенки, к которой была приклеена все это время и прошла к столу. Она налила себе воды и залпом выпила, а потом еще. Утолив жажду, поставила пустую чашу на стол.

– В моем доме есть несколько правил, и я хочу, чтобы ты их запомнила и соблюдала, - сказал Бартон, дождавшись, когда Кэйтлин повернется к нему.

Девушка кивнула, показывая, что готова его слушать.

– Первое: я не терплю лжи. Даже самая неблаговидная правда лучше самой безобидной лжи. За правду я не накажу, а за обман жестоко покараю.

Кэйтлин снова кивнула, показывая, что поняла мужа. Его «жестоко» показалось ей страшным предзнаменованием, которое обязательно должно с ней случиться.

– Второе: все, кто живет в моем доме, уважают друг друга. Если они не будут этого делать, я заставлю их силой.

Девушка подумала, что вряд ли получится заставить ее уважать кого-то, ведь уважение надо заслужить. Но в силе мужчины она не сомневалась, поэтому решила не сомневаться и в том, что у него это получится. Она опять кивнула.

– И третье. Теперь ты принадлежишь мне, а значит забудь о побеге. Если попытаешься, я найду тебя, верну и накажу за это.

Кэйтлин снова кивнула, но не удержалась от тихого комментария, не сумев вовремя прикусить язык: