– Понятно. Хорошо, отнеси Дэрин вещи.

– Ладно, папа, - сказала Милли и вышла из комнаты.

Бартон прикрыл за дочерью дверь и посмотрел на жену:

– Доброе утро.

– Доброе.

–Ты выспалась?

Кэйтлин покраснела:

– Обычно я не сплю так поздно, просто…

– Вчера был тяжелый день. Милли разбудила тебя?

– Нет, я сама проснулась.

Мужчина сел на постель возле жены и внимательнее на неё посмотрел. Кэйтлин покраснела еще сильнее и сказала:

– Твоя дочь храбрая, она залезла на меня, не давая встать. Подумала, что я пробралась сюда тайком.

– Да, Милли такая, – чуть улыбнулся он. – Я не успел её предупредить о тебе. Обычно она не заходит в мою комнату. Я принес твои вещи, - сказал мужчина и посмотрел на мешок, что положил на сундук.

–Ты был у моей семьи? – с беспокойством спросила Кэйтлин.

– Да. Твой дядя встретил меня радушно, заверив, что я всегда желанный гость в их доме, про тебя он, правда, ничего не сказал. А вот тетя была настроена менее дружелюбно, она была молчалива и только отдала уже собранные вещи. У тебя их немного.

– Мне хватает.

Мужчина кивнул и поднялся:

– Одевайся и спускайся вниз, я познакомлю тебя с Дэрин и как положено представлю Милли.

Он вышел. Кэйтлин встала, привела волосы и лицо в порядок и, надев лучшее из своих платьев, спустилась вниз. На большом столе уже стоял завтрак, и все члены семьи сидели вокруг него: маленькая Милли улыбнулась ей, а вот женщина лет сорока, наоборот, смотрела угрюмо. Кэйтлин неуверенно остановилась возле стола. Бартон поднялся и встал возле неё:

– Это Кэйтлин, теперь она будет жить с нами. Я ввел её в свой дом, и теперь она моя пара. Это Дэрин, моя тетка, и Милли, моя дочь. Надеюсь, все мы будем уважать друг друга и жить мирно.

Бартон отодвинул для жены стул, и она села за стол, а он сел рядом. Завтрак прошел в полном молчании, которое даже неусидчивая Милли не прерывала. Похоже, в этом доме так было заведено. После трапезы Бартон сказал, что у него есть дела и чтобы его не ждали раньше обеда, а потом встал из-за стола и вышел из дома.

Молчание за столом сразу стало давящим. Но его тут же нарушила Милли:

– Значит, теперь нас будет три женщины на одного папу? Он ведь и так часто жалуется, что две женщины на него одного – это уж слишком, – процитировала девочка отца.

– Две слишком, а три – в самый раз, – тихо сказала Дэрин и, поднявшись, начала убирать со стола.

Кэйтлин принялась помогать женщине, а Милли продолжила свои вопросы:

– А где ты будешь спать? Со мной?

– Она будет спать в комнате твоего отца, – ответила женщина и хмуро глянула на Кэйтлин. – Для этого он её и привел, чтобы грела его постель.

Девушка смутилась, а девочка непонимающе спросила:

– Ему холодно спать? Сейчас же весна!

Дэрин посмотрела на Милли и её лицо смягчилось:

– Нет, не холодно. Просто с ней ему будет удобнее.

– Понятно, - протянула девочка, как будто и правда что-то поняла. – А днем она будет играть со мной?

– Днем она будет помогать по хозяйству, – сказала Дэрин, скорее для Кэйтлин, чем для Милли.

Кэйтлин стало не по себе, что о ней говорят так, как будто её здесь нет и, прихватив как можно больше посуды, скрылась в кухне. Через пару секунд за ней зашла Дэрин, ставя на стол оставшуюся посуду.

– Хочу сразу прояснить, – сурово сказала женщина. – Я слышала про тебя, ты хотела сбежать из стаи. Не понимаю, зачем Бартон привел тебя в дом, но это его дело. А мне ты не нравишься, и играть в дружбу я не стану. Ты не лезешь ко мне, я к тебе. Хозяйство на нас двоих, не буду рвать спину, пока ты прохлаждаешься. Воспитание девочки на мне, пока Бартон не скажет обратного. Все ясно?

– Да.

– Вот и хорошо.

На этом разговор закончился, и они вместе помыли посуду.

Заготовив продукты для обеда, Кэйтлин решила немного подышать воздухом и вышла из дома. Она обошла жилище и спустилась к океану. Девушку всегда манила его бескрайняя синева, которая умела быть то безмятежно спокойной, то бушующее суровой. Сегодня океан был в игривом настроении, и на его глади то там, то тут, появлялись легкие пенящиеся волны. Кэйтлин сняла обувь и побрела по теплому песку вдоль прибрежной полосы, иногда заходя в прохладную воду, которая к середине весны еще не совсем прогрелась. Она вспомнила, как любила в детстве гулять возле моря с мамой, когда мир казался бескрайне огромным и сказочно прекрасным. Сейчас он оставался все таким же огромным, но прекрасным уже не был.

Ветер донес до Кэйтлин её имя, и девушка резко обернулась, узнавая в приближающимся парне Джеда. Его она видеть хотела меньше всего. Они были погодками и росли вместе, часто играли вдвоем, пока мальчишка не стал парнем и детские игры не заменились мужскими занятиями и тренировками. Но и тогда подростки иногда проводили время вместе, пока юноша не решил, что влюблен в Кэйтлин, и что она должна стать его парой, о чем, не переставая, ей и твердил. Но девушка так не думала и не чувствовала, и поэтому его настойчивые ухаживания вскоре стали ей в тягость, она начала старательно избегать парня. Настойчивость Джеда была еще одной причиной, по которой она решилась на побег, еще одной, но конечно, не самой главной.