– Не могу больше сдерживаться, – прохрипел мужчина голосом, больше походившим на животный рык и, быстро подхватив её под спину, перевернул на живот.

Повинуясь инстинктам, Кэйтлин приняла нужную позу, подстраиваясь под мужское тело. И через мгновение с приглушенным криком боли уже стала женщиной. Боль прошла не сразу, оставляя место давящему напряжению всего тела, от которого, как подсказывала ей поскуливающая волчица внутри, она избавится в конце их соития. Так и произошло, когда яростный напор мужчины стал увеличиваться, а его движения ускоряться, Кэйтлин почувствовала нарастающее напряжение, а потом спад, после которого был взрыв и сладкая судорога в теле. А потом опять боль, когда Бартон вцепился зубами в её плечо, подавляя свой крик. Он продолжил свои резкие толчки, наполняя лоно девушки жизнью, и на одно мгновение Кэйтлин отпустила себя. Она потеряла контроль мысли, и её внутренний зверь вырвался наружу и возликовал, а по телу девушки снова прошла сладкая судорога, гораздо сильнее первой. Это длилось и длилось какую-то краткую бесконечность, а потом все закончилось. Бартон скатился с жены и упал на спину. Кэйтлин легла на бок, вытягиваясь возле него.

 То, чего она боялась, было позади. Кэйтлин стала женщиной и была благодарна мужу, что не почувствовала сильной боли, о которой она слышала от других женщин. Он не нарушил слова и был добр с ней, хотя и не совсем нежен, нежностью это назвать было трудно. Но, наверное, этот суровый мужчина и не знает, что это за слово такое «нежность». В общем, все позади, и это главное.

Девушка воспользовалась своей разорванной рубашкой и теплой водой, которую кто-то предусмотрительный поставил возле камина, чтобы привести себя в порядок и вернулась в постель к уже спящему мужчине. Бартон во сне обнял жену за талию и, притянув к себе, что-то прошептал в её волосы. Кейтлин не разобрала, что он сказал, но ей показалось, что это что-то нежное. Или просто так хотелось думать? И уже на самом краю сна она честно призналась себе, что согласна со своей внутренней волчицей в первом: ей было приятно с ним, особенно в конце. И не согласна во втором: она не хочет повторения. Наверное.

Глава 4.

Кэйтлин потянулась, чувствуя легкую ломоту во всем теле и саднящую боль в определенном его месте, и нехотя открыла глаза. И сразу наткнулась на пару синих хмурых глаз, так похожих на глаза Бартона.

– Ты кто? – грозно спросила маленькая девочка, которая сидела на постели возле девушки и внимательно рассматривала незнакомку в кровати отца.

Кэйтлин натянула одеяло на груди и попыталась приподняться, но тут же была атакована ребенком, который в мгновение ока забрался на неё и прижал плечи девушки к постели маленькими ручками:

– Ты зачем забралась в комнату отца? Хотела его убить?

– Нет. Я здесь спала.

– Спала?

– Да, он знает.

– Знает? Вот сейчас позову его и спрошу! И он накажет тебя за ложь!

Кэйтлин вспомнила, что это первое правило дома, и сразу припомнила и второе, а так же то, что лучшая защита – это нападение:

– Но ведь все, кто под этой крышей, должны уважать друг друга. А это совсем неуважительно обвинять во лжи того, кого видишь впервые. А ещё и сидеть на нем верхом.

Девочка недоверчиво склонила голову и усомнилась:

– Знаешь правила?

– Да.

– А третье?!

Кэйтлин не была уверена, что для неё, для дочери и для Бартона одинаковое третье правило, поэтому попыталась выкрутиться:

– А откуда мне знать, может, это ты пробралась в дом? И сама не знаешь правил? Так что ты говори третье.

Девочка попалась в расставленную ловушку:

– Мы семья, а это значит любим друг друга! – быстро выпалила она. – Правильно?

– Да, – сказала Кэйтлин и подумала, что ей про любовь вчера ни слова не сказали.

Девочка убрала свои ручки и слезла с девушки, как будто решила ей поверить:

– Как тебя зовут?

– Кэйтлин.

– А я Милли. Ты долго спишь, Кэйтлин, – сказала она и, вопреки ожиданиям, улеглась рядом. – Уже давно рассвет был, и Дэрин возится на кухне. Она прислала меня сюда за вещами отца, которые надо постирать. Ты их не видела? – спросил ребенок и, приподнявшись на локтях, обшарил взглядом комнату.

– Они, наверное, на сундуке, – предположила Кэйтлин, вспоминая, где вчера мужчина раздевался.

Девочка подползла к сундуку и забрала вещи, а потом вернулась и снова улеглась рядом:

– И долго ты еще будешь спать?

– Я уже не сплю.

– Ах, да, – улыбнулся ребенок. – Ты уже просто валяешься. И я с тобой, - сказала она и рассмеялась над своей шуткой. – И долго мы будем валяться?

– Недолго. Ты отнеси вещи Дэрин, а то она заждалась. И я буду вставать.

– Хорошо, – сказала Милли и встала с кровати. – Только быстрее, ладно?

– Ладно.

Девочка пошла к выходу и в дверях столкнулась с отцом, который нес на плече небольшой мешок.

– Папа! – улыбнулась Милли и обняла отца за пояс, а потом резко вскинула голову и сказала: – Она не хотела тебя убивать. Она здесь просто спит. Я проверила, она знает правила.

Бартон перевел взгляд на Кэйтлин, которая еще сильнее укрылась одеялом:

– Спасибо, Милли, что проверила, - сказал мужчина и вошел в комнату, кладя мешок на сундук. – А что ты сама делала в моей комнате?

– Дэрин послала меня за вещами, - сказала девочка и в доказательство протянула вперед ручку с одеждой.