Хотя изначально человечество расселилось по космосу с одной планеты, но со временем, естественно, люди стали разниться. Обрастали своими обычаями и устоями, приобретали характерный темперамент. К примеру, на той же Листерии все будто бы постоянно куда-то спешили: и в мыслях, и в разговорах, и в делах. А вот на Ирбане, наоборот, отличались уникальной неторопливостью во всем. И встреться два обитателя этих планет, их разговор бы выглядел примерно так:

Листериец: ‘Какая отвратительная сегодня погода, не находите?’

Ирбанец молчит.

Листериец: ‘Небо сплошь затянуто тучами, и обещают грозу. Как бы из-за плохой видимости мой рейс не отменили’.

Ирбанец молчит.

Листериец уже начинает раздражаться: ‘А ведь если рейс отменят, я не успею вовремя вернуться домой, и моя жена непременно устроит мне скандал! Ей только дай повод, весь мозг вынесет!’.

Ирбанец молчит.

Листериец раздражается все сильнее: ‘Вот вы женаты? Явно нет. Слишком уж вы довольным жизнью выглядите. А вообще, что вы все молчите и молчите, я же с вами разговариваю!’.

Ирбанец молчит.

У листерийца кончилось терпение: ‘Извините, но вы - хам!’.

Ирбанец задумчиво: ‘Да. Погода сегодня и вправду отвратительная’.

Так и коренного танойца сложно было спутать с обитателем какой-нибудь другой планеты. И не только из-за характерного акцента. Они отличались радушием, гостеприимностью и чрезмерной эмоциональностью. Интересно, но у них существовал своеобразный культ семьи. Любой таноец мог без запинки перечислить всех своих предков чуть ли не с самого момента заселения планеты. Родственники здесь горой стояли друг за друга, и как при таких взрывных темпераментах население еще не поукокошивало друг друга, лично для меня оставалось загадкой. Может, просто все-таки радушие перевешивало кровожадность.

Этим философским вопросом я задалась уже после второго коктейля в баре Лайрины.

Сестра Тьена, как и большинство танойских женщин, отличалась пышными формами, к тому же оказалась болтушкой, хохотушкой и чрезмерно гостеприимной. В честь резко наступившего выходного небольшой бар был переполнен, и хозяйка металась между столиками наравне с официантками. Причем, с каждым посетителем она еще успевала побеседовать. А ко мне Лайрина так вообще отнеслась как к родной.

– Друзья моего брата - мои друзья!
– радостно заявила она.

Я пыталась намекнуть, что мы с Тьеном ни разу не друзья, но она не акцентировала на этом внимания. Сам же таноец покинул меня после первого коктейля и сейчас вовсю флиртовал с симпатичной блондинкой за столиком у входа.

Моя злость на Рика к тому моменту отошла на второй план, уступив место хандре. И почему никто до сих пор не додумался изобрести средство от влюбленности? Хотя бы Герк этим озадачился, что ли…

Но зато, похоже, средство от тоски изобрели. Коктейли Лайрины и вправду оказались изумительными. Хотя сам тот факт, что готовит она их собственноручно, настораживал неслабо. Обычно-то все напитки, как и еду, делали исключительно в генераторе пищи, и никому не приходило в голову что-то смешивать самому. Ведь мало ли, какой результат будет. А вот Лайрина не побоялась.

– О, это старьинные рецьепты нашей семьи!
– радостно пояснила мне она, ставя на столик высокий бокал с ярко-малиновым содержимым.
– Перьедаются из покольение в покольение!

Рассудив, что раз уж их семья до сих пор не вымерла с такими экспериментами, то попробовать коктейль все же можно, я пригубила напиток. На вкус оказалось, как растопленное клубничное мороженое с легким мятным оттенком. Если там и был алкоголь, то я все равно его не почувствовала. Но почему-то жить стало чуточку легче.

А вот второй коктейль, на этот раз со вкусом ананасового сока, снова нагнал легкую грусть. Сегодня в баре собралось немало влюбленных парочек, которые сейчас вовсю ворковали друг с другом. И не то, чтобы я завидовала, но для меня это было как соль на рану. Вся надежда оставалась на очередной коктейль.

К третьему коктейлю начался дождь - явление для Таноя тоже редкое. Большинство посетителей радостно высыпали на улицу, и Лайрина присела ко мне за столик. И чтобы передохнуть, и чтобы пообщаться.

– Отчьего невьесела?
– с искренним участием спросила она.

Я не стала увиливать, честно ответила:

– Я его люблю, а он - негодяй.

И тут же на всякий случай добавила:

– Я сейчас не про Тьена, если что.

– Всье бьеды из-за мужчьин, - солидарно протянула Лайрина.
– Но ты нье переьеживай, совсьем еще молодая. Скоро забудьешь своего ньегодяя и найдьешь себье другого.

– Негодяя, - мрачно добавила я.

– Увы, мы всьегда притьягиваем к сьебе одньих и тьех же, - философски протянула сестра Тьена.
– Вот у мьеня всье мужья были чуть льи нье копией друг друга, но поньяла я это сльишком поздно… Можьет, еще по коктейлю?